«Пропавшая шпага»

Тут-то его и поймала тетушка Гирошима, соседка Учителя Лабео, которая, сложив руки на груди, стояла в дверях дома.

– А, Закорючка, здравствуй! – радостно сказала она. – Как хорошо, что ты мне попался. Ты-то мне и нужен.

Тетушка Гирошима была лучшей травницей в Городе, она лечила людей и лечила так успешно, что ее имя знали во всем Союзе Королевств.

Ну и помимо этого, язык у нее был очень острый, а нрав решительный…

– Я – Затычка, тетушка Гирошима, – сказал Затычка, понимая, что влип. – Спешу я…

– А я что сказала, конечно, Затычка. Пойдем, это ненадолго! – подхватила его за рукав тетушка Гирошима.

Затычка только вздохнул. А куда деваться? Вид у тетушки Гирошимы был такой, что она и Короля бы запрягла для своих нужд, проходи он ненароком мимо.

И сколько не объяснял бы ей Король, что торопится на войну и отвлечься не может, все равно бы заставила сделать по-своему.

– А что случилось? – спросил он, поднимаясь вместе с тетушкой на второй этаж.

– Да понимаешь, нужен кто-то шустрый, чтобы на чердак мне слазил. Там больно дверь узкая, не прохожу я, и вход старой рухлядью загроможден. Я бы Учителя Лабео попросила, да он в вашем прошлогоднем путешествии спину застудил, вот и сейчас его опять прихватило, не согнуться, ни разогнуться не может.

А на чердаке какой-то шум третью ночь стоит, словно там приведения на танцы собрались. А я не могу спать, когда у меня над головой нечисть отплясывает! – тетушка Гирошима привела его к чердачной лестнице. – Ты уж слазь, милый, посмотри, что там твориться.

Затычка стал осторожно подниматься по узкой скрипучей лестнице.

Да, тетушка Гирошима со своими юбками и оборками здесь бы застряла. Пришлось бы ее водой обливать, чтобы обратно вытащить.

На самом чердаке было тихо и пыльно. И как-то умиротворенно.

Что там только не стояло! Какие-то шкафы, столы и развалившиеся от времени сундуки! Горы вообще непонятных вещей…

В одном месте Затычка даже протер глаза – ему показалось, что там притаилась, заваленная рухлядью, самая настоящая действующая баллиста.

Приведений, да еще собирающихся для танцев, что-то не наблюдалось.

Внезапно из дальнего угла вылетела какая-то тень и начала метаться под высокой крышей чердака.

Сначала Затычка даже присел от страха, а потом все понял и рассмеялся.

На чердаке дома, где верхний этаж занимали Учитель Лабео с одной стороны и тетушка Гирошима с другой, поселилась сова. Настоящая пушистая красавица сова. Днем она, видно, дремала под крышей, а ночью вылетала на охоту. Но что-то случилось с чердачным окном и сова оказалась запертой в ловушку. Вот она и металась по ночам, голодная, испуганная и ничего не понимающая.

Забравшись на стол, а с него на кособокий шкаф, Затычка дотянулся до широкой поперечной балки, соединяющей стропила крыши, и положил на нее бабушкину котлету, чтобы сова смогла подкрепиться.

А сам спрыгнул вниз, подняв облако пыли, и пошел смотреть, что с окном.

Как он и думал, окно оказалось плотно закрытым. Раньше оно было заботливо распахнуто настежь, чтобы сова могла влетать и улетать когда ей вздумается, и зацеплено за проволочный крючок.

Но дувшие в это время года весенние ветры несколько дней назад превратились в настоящий ураган, который засвистел разбойничьим посвистом над Акватикой.

От его напора стонали и плакали флюгера на всех крышах Акватики.

Ветер вырвал крючок из стены и с силой захлопнул чердачное окно. За окном, видимо, следил Учитель Лабео, но он слег с приступом боли в спине и подняться на чердак не мог, а тетушка Гирошима решила, что на чердаке завелись шумные привидения.

Затычка вновь распахнул окно, укрепил его так, чтобы оно держало сильный ветер и пошел обратно к выходу.

Голодная сова увидела его подарок, села на балку и с удовольствием принялась уплетать котлету.

Но Затычку она все равно боялась и когда он отошел от окна, испуганно взмахнула крыльями. Недоеденный кусок котлеты шмякнулся вниз.

– Растяпа, вот ты кто! – сказал ей Затычка и полез искать остаток котлеты.

Оказывается, он очень ловко приземлился в раскрытый старый сундук.

Сундук был пустой. Там, кроме упавшей котлеты лежала только расколотая стеклянная чернильница и толстая запыленная книга.

Затычка из любопытства достал ее и сдул с обложки пыль.

Заглавие у книги было витиеватым и затейливым:

КРАТКОЕ ПОСОБИЕ ПЫТЛИВЫМ ДУШАМ,

КОИ ХОТЯТ ПОСТИЧЬ

ВЕЛИКОЕ ТАИНСТВО ПОЭЗИИ

И ПРИОБЩИТЬСЯ

К ИЗЫСКАННОМУ ИСКУССТВУ

СТИХОСЛОЖЕНИЯ.

В СЕЙ КНИГЕ ЛЮБОМУДРЫЙ ЧИТАТЕЛЬ

НАЙДЕТ

САМОЕ ДОХОДЧИВОЕ ОБЪЯСНЕНИЕ ТОГО,

КАК НАДО СЛАГАТЬ СТИХИ

– Если это краткое пособие, то каких же размеров тогда полное? – покачал головой Затычка, взвесив на руке увесистый том.

Он вдруг вспомнил вчерашний конкурс вагантов и в груди его что-то сладко заныло… Кажется, он набрел на настоящее сокровище, ведущее к славе.

Положив обратно на балку остатки котлеты, Затычка подхватил книгу и вышел.

– Тетушка Гирошима, можно я это возьму на время почитать? – спросил он, отряхиваясь от пыли.

Тетушка Гирошима глянула на книгу и милостиво кивнула:

– Да хоть насовсем забирай. Это не мое, а Учителя Лабео.

– Ой, ну как же я могу? – испугался Затычка.

– Да бери, бери! – махнула рукой тетушка Гирошима. – Я ему скажу, что так расплатилась с тобой за избавление нашего дома от танцкласса над головой. Уж если эта книга на чердаке валяется, значит она Учителю Лабео не нужна, поверь мне, я с ним рядом не один десяток лет живу. То, что ему нужно, он в старом сундуке никогда не оставит. Так что бери смело, раз приглянулась! Ну что, теперь я могу спать спокойно? Бухать в глухой барабан и взбивать босыми пятками чердачную пыль приведения не будут?

– Не будут, – улыбнулся Затычка. – Если не будет сильного ветра. Тогда зовите сразу меня и я с ними разберусь.

– Вот и ладненько! – обрадовалась тетушка Гирошима. – Пойду прилягу, намаялась я за эти три ночи.

В Королевские Конюшни Затычка уже не пошел.

У него и из головы-то вылетело, что он куда-то спешил. Сейчас он торопился унести домой найденное сокровище и там хорошенько рассмотреть.

Прохожие с удивлением смотрели на его полосатое от пота и пыли лицо, на громадную, прижатую к груди книгу.

Затычка всего этого не замечал.

Он летел домой, в пятках у него что-то нетерпеливо щекоталось и словно кто-то вкрадчиво шептал ему в ухо: “Слава, слава, слава…”

Глава вторая. На подступах к славе

– Бабушка, меня дома нет! – крикнул Затычка, проходя мимо кухни.

Он унес книгу в свою комнату, протер там мягкой тряпочкой, раскрыл и с головой погрузился в ее изучение.

Он даже не слышал, как пришли друзья.

– Заболел внучок! – встретила их на пороге бабушка Затычки.

– Как заболел? – встревожились Шустрик и Полосатик. – Утром еще, в школе, здоров как панак был. Мы договорились на конюшне встретиться, а он не пришел…

– А я говорю, заболел, – сказала непреклонно бабушка. – Сидит, по доброй воле, без ремня, книжку читает. Знамо дело – заболел. Вы уж идите, ребятки, сегодня одни. Не развалиться без Затычки ваша конюшня. Нечасто я свое ненаглядное чадо за книгой вижу, дайте хоть разок насмотреться всласть. К завтрему мой дорогой внучок, как пить дать, опомниться, и снова начнет балду пинать. Так что пусть сейчас посидит, мое старое сердце порадует.

Шустрик и Полосатик в полном недоумении ушли.

* * *

Потому что сейчас они не шли ни на какую конюшню, там они уже побывали.

Сейчас они шли не куда-нибудь, а в гости к Забияке.

Так что Затычка должен был еще впереди них бежать – кто же в здравом уме и твердой памяти пропускает походы в гости к лучшему в Акватике бойцу Бета Спленденс?

Забияка встретил их очень радушно, хотя было видно, что он сильно устал после тренировки.

– А, ребята, заходите, давно жду.

Он полировал мягкой тряпочкой клинок своей знаменитой шпаги, с которой выиграл все свои бои.

Шпага была настолько знаменита в Союзе Королевств, что даже имела свое имя. Ее звали Игрунья, потому что когда Забияка начинал бой, то казалось, что она порхает и играет у него в руке. И Игрунья легко побеждала клинки даже длинней и больше себя.