«Чёрт Куляш и вьюжкина музыка»

Алиса Соколова

Чёрт Куляш и вьюжкина музыка

Никогда в Лягушкино не было столько снега! Дома застыли как на картинке, укрылись в белоснежные сугробы. Деревья-самшиты с трудом стряхивали серебро на махровые ветки. Те гнулись под тяжестью и скрипели морозным эхом. Ещё вчера по роще весело швыркали кабанчики, а сегодня они медленно бороздят сугробы, что-то побрякивая себе под нос. Скоро и бирюзовая река схватится морозом, засеребрит льдом, спрятав в своей глубине огромный мир.

Всего один день – и придёт новый год. Будет подрастать с Лягушкинскими мальчишками и дёргать бабулей за чудные причёски.

Но пока по роще носилась мокроносая вьюга. Солнце светилось на её холодной шали, и она сверкала в морозном воздухе, поглаживая бирюзовые волны на причудливых поворотах реки. Играла свою дивную музыку. А когда солнце повалилось к закату, вьюга решила: «Пора!», и полетела на деревню.

Дым над соломенными крышами волновался, косил вверх и хмарился, раскрашивая снежные тучи. Бабули скрипели свежевыпавшим снегом, бегая по тропинкам. Торопились. Вот, надо спрятать подарки, вот, надо засунуть пряники под пуховые подушки. И надо ещё пригладить взъерошенные чёлки на мальчишеских головах, не забыть. Только после всех этих важных дел бабули спешно закрывали дома на засовы, и окна в ожидании морозных узоров погружались в темноту.

Там и тут звенели глухие голоса щеколд, тут и там трещали стёкла – выдержат ли лягушкинские дома-крепости последнюю в этом году ночь? Не сдадутся ли бойкой вьюге? И только-только прощальный морозный луч скрылся за горизонтом, облизав узорчатые окна, только-только деревня погрузилась в ночную тишину, как вьюга заиграла музыку, прыгая по тропинкам меж Лягушкинских домов.

Только раз, под самый Новый год, деревенские бабули позволяют вьюге злыдничать: кидать в окна снежки, хлопать калитками и сдувать с крыш сухое сено. Потому-то и торопились бабули запереть дома на все засовы, потому-то и прятались в темноту.

Но сегодня злыдничать решила не только вьюга. За тяжёлыми ветками самшитов, прямо в реке, проклюнулись сквозь бирюзовую волну красные рога. А затем вылезла и вся голова – косматая, коричневая – повертела по сторонам, хитро прищуриваясь, и прыгнула на мягкий снег своими копытами.

Алиса Соколова

Чёрт Куляш и вьюжкина музыка

Никогда в Лягушкино не было столько снега! Дома застыли как на картинке, укрылись в белоснежные сугробы. Деревья-самшиты с трудом стряхивали серебро на махровые ветки. Те гнулись под тяжестью и скрипели морозным эхом. Ещё вчера по роще весело швыркали кабанчики, а сегодня они медленно бороздят сугробы, что-то побрякивая себе под нос. Скоро и бирюзовая река схватится морозом, засеребрит льдом, спрятав в своей глубине огромный мир.

Всего один день – и придёт новый год. Будет подрастать с Лягушкинскими мальчишками и дёргать бабулей за чудные причёски.

Но пока по роще носилась мокроносая вьюга. Солнце светилось на её холодной шали, и она сверкала в морозном воздухе, поглаживая бирюзовые волны на причудливых поворотах реки. Играла свою дивную музыку. А когда солнце повалилось к закату, вьюга решила: «Пора!», и полетела на деревню.

Дым над соломенными крышами волновался, косил вверх и хмарился, раскрашивая снежные тучи. Бабули скрипели свежевыпавшим снегом, бегая по тропинкам. Торопились. Вот, надо спрятать подарки, вот, надо засунуть пряники под пуховые подушки. И надо ещё пригладить взъерошенные чёлки на мальчишеских головах, не забыть. Только после всех этих важных дел бабули спешно закрывали дома на засовы, и окна в ожидании морозных узоров погружались в темноту.

Там и тут звенели глухие голоса щеколд, тут и там трещали стёкла – выдержат ли лягушкинские дома-крепости последнюю в этом году ночь? Не сдадутся ли бойкой вьюге? И только-только прощальный морозный луч скрылся за горизонтом, облизав узорчатые окна, только-только деревня погрузилась в ночную тишину, как вьюга заиграла музыку, прыгая по тропинкам меж Лягушкинских домов.

Только раз, под самый Новый год, деревенские бабули позволяют вьюге злыдничать: кидать в окна снежки, хлопать калитками и сдувать с крыш сухое сено. Потому-то и торопились бабули запереть дома на все засовы, потому-то и прятались в темноту.

Но сегодня злыдничать решила не только вьюга. За тяжёлыми ветками самшитов, прямо в реке, проклюнулись сквозь бирюзовую волну красные рога. А затем вылезла и вся голова – косматая, коричневая – повертела по сторонам, хитро прищуриваясь, и прыгнула на мягкий снег своими копытами.