«Ошибка»

Алекс Эдельвайс

Ошибка

Часть первая

"Nothing is numbing my pain

The fragments of my faith

Became the blade in my hand

Just darkness my eyes see

Pushed me to the end of all dead-end-streets"

Heaven Shall Burn "Numbing the pain"

“Your mortality is the highest prize

Your mind's intricate in a labyrinth turned inside out”

Epica “Dancing in a Hurricane”

«Ну что ж, утречко доброе…» – сказал он сам себе; сказало это не имеющее формы сознание своей постоянной вот уже на протяжении 20-и с лишним лет тюрьме.

Сегодня даже вгрызающееся в личное пространство и благоразумие солнце не сводило с ума, как обычно, хотя палило в самое окно. Проснувшись, он чувствовал легкую тошноту и какое-то смутное волнение – кажется, вчера он принял какое-то решение, и кажется, оно одновременно угнетало и воодушевляло, спасая и от солнечного монстра, и от обычно наваливавшейся с самого утра давящей безнадежности бессмысленных обязательств непонятно перед кем.

Он проснулся, но чувство было, как во сне. Такое уже бывало несколько раз в жизни, и каждый раз во время таких моментов казалось, что после этого все кардинально изменится; но ничего, конечно же, не менялось. Но всегда было это чувство свободы и безнаказанности, чувство, будто с тебя разом все сбросили, или что у тебя вообще нет тела – ты просто дух, привидение, наблюдатель, и только при желании – активный участник; никто тебя не заставляет, да и что тебе до этих смертных?

Он сел на кровати. Он не очень понимал, почему так хочет спать. Будильник прозвенел еще раз… Будильник? Вчера он по привычке снова его поставил. А, что это?.. Внезапное помутнение, молниеносное опустошение. Быстрее! Автоматизм.

Очнулся он, стоя в душном вагоне метро, прислонившись к стене, настоятельно призывающей «не прислоняться».

«Черт, я опять… Это все проклятый будильник! Он запустил этот чертов ежедневный сценарий… Так, впредь нужно быть сознательнее. Сосредоточься!» Один малейший проступок, одно мизерное отклонение от установленного порядка запускало процесс, который было не остановить – он брал свое до конца, чем дальше, тем интенсивнее, пока не выжимал все и не подходил к той точке, с которой уже нельзя продолжать. Только тогда все заканчивалось.