«Кресты у дороги»

Анастасия Благодарова

Кресты у дороги

Он повернулся на мшистом валежнике. Вгляделся в лиственно-хвойную крапчатую кущу. Вьюрки и зарянки отозвались вместо окликаемого. Заскрежетали горлами под трухлявый хруст. Вянущие от лесной песни уши тронуло сипение сбитого дыхания. В кустовом решете мелькнула одежда.

Навстречу не побежал. Тревога, в отличие от заплетённой на сапогах травы, не пленила. Напротив, остервенело подгоняла. Если бурьян просто разорвать ногами, руками, сбросить камень с сердца трудно. Грузное чувство, какое взрослые прозвали отчаянием, уже выпило силы. Растоптало надежду, оставив жертву сидеть пнём посреди чащобы. Покрываться, поглощаться голодной зеленью.

Переваливаясь через поваленные стволы, исхлёстываясь ветками, сестра, не переставая, звала брата. Душой тянулась. Больше всего на свете боялась снова потерять его из виду. Самая красивая птичка. Самая ранимая. Румяная, взмокшая, с разбегу рухнула на колени. Обхватила бледные щёчки ладонями.

– Ярик, слава Богу! Я так испугалась! Ну куда ты ушёл?

Пригладила его непослушные волосы. Большим пальцем очертила скулу, оставляя на коже тонкий, едва слышимый земляничный след. Братик наблюдал, как Аксинья благодарит Господа. Как уходящее солнце золотым нимбом выжигает воздух и пылит. Очарованный трогательностью момента, сплёл свои пальцы с её.

Здесь и сейчас сестра плакала. В перспективе же радовалась. Ярик воочию видел, как она, купаясь в закатных лучах, пересыпает ягоду на веранде. Как протягивает ему горсть земляники, венчанную пятилепестковым цветком. Альтернативный вариант, наложенный картинкой поверх, рассинхронизировался с реальностью. Леденил душу. Ведь обыкновенно приходят видения нехорошие – предупреждения. А так, получается, упущен добрый исход.

– Мне… померещился волк.

Аксинья вскочила, закрывая собой.

– Где? Где?!

– Я… показалось. Запутался, – Ярик спрятал лицо в ладонях. Пытался разложить по полочкам распалённые, перекрученные детской трусостью мысли, но уплывал всё дальше. Барахтался, тонул в водовороте чувств.

Крепче тверди под ногами стали хрупкие объятия. Будто разом отсекли всё плохое, чем полон мир. Вытянули из пучины.

– Опять себя читал, что ли? Ох, глупенький! Бабушка говорила тебе, говорила, а ты…

– Тебя хотел найти.