«Дисперсия лояльности»

Анри Малле

Дисперсия лояльности

Самое непростое в жизни – понять,

какой мост следует перейти, а какой сжечь.

Эрих Мария Ремарк

Франция СССР. Москва – Франция. Париж. 1963-1964 гг.

СССР, Москва, площадь Дзержинского.

Восходящее солнце лишь тронуло крыши в осенней Москве, давая тени длинные и прозрачные. Казалось, этот золотисто-розовый свет подсвечивает город снизу на фоне неба фиолетово-синих оттенков и оранжевых с золотом облаков. А жизнь на улицах уже вовсю бурлила и гудела особым букетом звуков, присущим лишь большим городам.

Громада здания КГБ из серого и розового гранита на площади Дзержинского выглядела спокойно и величественно. Но так казалось только снаружи. Внутри здания, наполненного кабинетами, темницами, архивами, кипела жизнь.

Майор Специального отдела КГБ Анатолий Лазарев сидел в кабинете начальника и внимательно слушал информацию для нового задания. Он задумчиво провёл рукой по русым волосам, слегка торчащим на макушке и придающих владельцу немного задиристый вид. А говорил генерал Ершов удивительные вещи, отчего в глазах майора, тёмно-голубых с золотыми крапинками в глубине, затаился интерес и недоумение одновременно.

Майор Лазарев достаточно проработал в КГБ и уже давно научился ничему не удивляться, никак не реагировать на разного рода поручения, которые ему приходилось выполнять. Врожденный такт и прекрасное воспитание помогали сохранять хладнокровие в критических обстоятельствах, но ещё это было его отличительной чертой, можно сказать жизненным принципом. Сейчас он поймал себя на том, что готов не поверить услышанному. Генерал Ершов вводил его в курс дела, обозначая основные моменты и задачи. Новое задание оказалось довольно необычным.

То, что всегда, и до, и после Октябрьской Революции, спецслужбы отслеживали жизнь и передвижения русской царской семьи, а также всех их близких родственников, удивления у Лазарева не вызвало. А вот наличие у императора Николая II и его жены Александры Фёдоровны, кроме общеизвестных детей Ольги (1895), Татьяны (1897), Марии (1899), Анастасии (1901) и Алексея (1904), ещё одной девочки, чьё рождение тщательно скрыли, вызвало некоторую волну недоверия и интереса.

Анри Малле

Дисперсия лояльности

Самое непростое в жизни – понять,

какой мост следует перейти, а какой сжечь.

Эрих Мария Ремарк

Франция СССР. Москва – Франция. Париж. 1963-1964 гг.

СССР, Москва, площадь Дзержинского.

Восходящее солнце лишь тронуло крыши в осенней Москве, давая тени длинные и прозрачные. Казалось, этот золотисто-розовый свет подсвечивает город снизу на фоне неба фиолетово-синих оттенков и оранжевых с золотом облаков. А жизнь на улицах уже вовсю бурлила и гудела особым букетом звуков, присущим лишь большим городам.

Громада здания КГБ из серого и розового гранита на площади Дзержинского выглядела спокойно и величественно. Но так казалось только снаружи. Внутри здания, наполненного кабинетами, темницами, архивами, кипела жизнь.

Майор Специального отдела КГБ Анатолий Лазарев сидел в кабинете начальника и внимательно слушал информацию для нового задания. Он задумчиво провёл рукой по русым волосам, слегка торчащим на макушке и придающих владельцу немного задиристый вид. А говорил генерал Ершов удивительные вещи, отчего в глазах майора, тёмно-голубых с золотыми крапинками в глубине, затаился интерес и недоумение одновременно.

Майор Лазарев достаточно проработал в КГБ и уже давно научился ничему не удивляться, никак не реагировать на разного рода поручения, которые ему приходилось выполнять. Врожденный такт и прекрасное воспитание помогали сохранять хладнокровие в критических обстоятельствах, но ещё это было его отличительной чертой, можно сказать жизненным принципом. Сейчас он поймал себя на том, что готов не поверить услышанному. Генерал Ершов вводил его в курс дела, обозначая основные моменты и задачи. Новое задание оказалось довольно необычным.

То, что всегда, и до, и после Октябрьской Революции, спецслужбы отслеживали жизнь и передвижения русской царской семьи, а также всех их близких родственников, удивления у Лазарева не вызвало. А вот наличие у императора Николая II и его жены Александры Фёдоровны, кроме общеизвестных детей Ольги (1895), Татьяны (1897), Марии (1899), Анастасии (1901) и Алексея (1904), ещё одной девочки, чьё рождение тщательно скрыли, вызвало некоторую волну недоверия и интереса.