«Гости из преисподней»

Илья Деревянко

Гости из преисподней

Гипнотизм и спиритизм – два рода одного колдовства или магии, запрещенные церковью. Гипнотизеров в древности называли «обаятелями», а спиритов – волхвами, вызывателями духов, то есть бесов.

Православные чудеса в ХХ веке, свидетельства очевидцев

О тяжких духовных последствиях занятий оккультизмом свидетельствуют многочисленные случаи... преступлений, вызванных непосредственным научением духов при спиритических сеансах.

Иеромонах Анатолий Берестов. Число зверя

ГЛАВА 1

Начальник следственной части Н-ского ОВД майор юстиции Евгений Дмитриевич Кожинов возвращался с работы гораздо раньше обычного времени по причине тоски и паршивого настроения. Майор сам не знал, чем конкретно оно объяснялось. Может, погодой? (Апрель 1998 года ежедневно преподносил сюрпризы – то мороз, то слякоть, то вообще черт-те что.) Или внезапной сменой министра и возможными кадровыми перестановками? Или до смерти опостылевшей мерзкой харей начальника отделения полковника Бахусова? Или всем, вместе взятым?

Евгений Дмитриевич так и не понял толком, однако легче от этого не стало. Дела буквально валились из рук, физиономии сослуживцев вызывали тошноту. Воспользовавшись отсутствием шефа, отбывшего якобы на важное совещание, а в действительности, как подозревал Кожинов, в сауну с девочками, он роздал подчиненным руководящие указания, накрутил кое-кому хвоста для профилактики и отправился домой... Белая «девятка» Кожинова черепашьими темпами ползла по забитой транспортом проезжей части, периодически застревая в многочисленных пробках. Майор постепенно накалялся злобой, шевелил густыми рыжими усами и безостановочно матерился.

– Развелось автолюбителей, мать-перемать! Ни пройти, блин, не проехать! – в перерывах между потоками грязной ругани шипел он. – Лучше б пешком пошел! Быстрее б добрался!

Евгений Дмитриевич жил меньше чем в километре от отделения, однако всегда ездил туда на машине, являвшейся как бы визитной карточкой начальника следственной части, символом его преуспевания. В нынешнюю «демократическую» эпоху сотрудники милиции больше не боялись афишировать свое материальное благосостояние, и бестактных вопросов типа «Откуда у вас такие деньги?» люди уже не задавали. Привыкли! Лозунг «Обогащайтесь!» стражи порядка подхватили одними из первых и с усердием претворяли в жизнь, правда, в строгом соответствии с занимаемой должностью. Например, полковник Бахусов отгрохал в ближнем Подмосковье шикарный четырехэтажный особняк. Заместитель Бахусова подполковник Чуев выстроил рядом трехэтажный. Кожинову приходилось довольствоваться двухэтажным и, в отличие от начальства, разъезжать не на джипах, а на отечественной «девятке». Впрочем, Евгений Дмитриевич не терял надежды на лучшую долю. Всему свое время... В последней пробке, всего в двухстах метрах от конечной цели путешествия, Кожинов проторчал не менее двадцати минут, и к тому моменту, когда он добрался-таки до дома, язык его совершенно одеревенел от матерщины, а раздражение достигло наивысшего предела. Загнав машину в гараж-«ракушку», майор поднялся лифтом на шестой этаж и, не желая разыскивать по карманам ключи, с силой ударил ногой в железную дверь своей квартиры.

– Что-нибудь случилось? – удивленно спросила жена Ирина, пропуская мужа в прихожую.

– Р-р-р! – ответил начальник следственной части, стаскивая с ноги ботинок.

– Понятно! – Привыкшая к подобным выходкам «благоверного» Ирина ушла на кухню. Разувшись и сбросив верхнюю одежду, Кожинов прошел к себе в комнату, плюхнулся на диван и прикурил сигарету. «Как же тошно! – подумал он. – Может, напиться вусмерть?!» В этот момент зазвонил телефон.

– Да! – сняв трубку, буркнул Евгений Дмитриевич.

– Привет, Женя! – услышал он голос старого приятеля Романа Сухотина, довольно популярного в среде эстетствующей псевдоинтеллигенции художника-модерниста.

– Привет, – мрачно отозвался Кожинов.

– Ты чего такой смурной? – поинтересовался Сухотин.

– Настроение поганое!

– А-а-а! – понимающе протянул Роман. – Бывает!.. Слушай! – вдруг оживился он. – Дуй ко мне (Сухотин жил в соседнем подъезде). Выпьем по стаканчику, покалякаем о том о сем...

– Ну не знаю, – в нерешительности замялся майор.

– Давай, давай! – подбодрил его приятель. – Скучно не будет! Гарантирую!

– Хорошо, – сдался Евгений Дмитриевич. – Сейчас подойду...

* * *

В квартире художника-модерниста, как всегда, царил невероятный бардак, который тот объяснял посетителям возвышенностью своей творческой натуры, отрешенностью от низменного быта. На полу валялись окурки, огрызки, скомканные бумажки, грязные носки, засморканные носовые платки и прочая дрянь. По стенам были развешаны «шедевры» Сухотина – грубо намалеванные кривые рожи или просто скопления разноцветных пятен. Роман называл это «портретами» и «пейзажами». Воздух пропитался запахом табачного угара, несвежего белья и еще чего-то на редкость противного.

– Ура! Наконец-то! Располагайся, дружище! – завидев Кожинова, радостно завопил Сухотин: патлатый, бородатый, давно не мытый мужчина лет тридцати пяти с блуждающим взглядом шизофреника. – Чувствуй себя как дома, но не забывай, что в гостях... Ха-ха! Шутка! Да, кстати, познакомься с Эльвирой!

Фрагмент закончился. Продолжение — в полной версии книги на ЛитРес.

Реклама. ООО ЛИТРЕС, ИНН 7719571260, erid: 2VfnxyNkZrY