«Дела давно минувших дней»

Иван Петрович тупо смотрел на улыбающуюся собеседницу и никак не мог понять, о каком же все-таки Михе она говорит. И только после следующей фразы он, наконец, догадался, что речь идет о юристе управления.

— У этого болвана бывают минуты просветления. Вчера у нас был юридический спор. Если бы ты только слышал! Он мне всерьез пытался доказать, что у нас, как правило, прав тот, у кого больше прав… Да, да! И как он пыхтел и вздувался! Боже мой!.. А я ему доказала, как дважды два четыре, что всегда бывает права женщина… жена или любовница. А ведь такие женщины юридически вообще не имеют никаких прав. Так? Ты с этим согласен?

Иван Петрович невольно вспомнил о своей жене и подумал, что какая-то доля истины в словах Лолы есть.

— Вообще-то да… но это смотря по тому, какая женщина, — начал он.

— Ушел! — остановила его Лола.

— Кто ушел?

— Да вон тот… Ботинок у него развязался. Ну, мне надо топать домой. Завтра утром я уезжаю. Господи! Такое дерьмо на душе, и настроение — хоть вешайся. Ко мне не звони. Вернусь и сама приду на службу. Не провожай. Будь здоров!

С этими словами Лола ласково похлопала Ивана Петровича по щеке и быстро пошла в сторону Невского проспекта.

27. Пропажа

Прохоров остался наедине с чемоданчиком, мирно стоявшим возле его ног. Надо сказать, что «Принцесса грез» произвела на Ивана Петровича очень сильное впечатление. Я даже не знаю, с чем сравнить его чувства?..

Лет пять назад Коля принес домой горсть дроби. Увидев дробь, Надежда Васильевна пришла в панический ужас, и Иван Петрович никак не мог убедить жену, что эти свинцовые шарики совершенно безопасны и не могут взорваться, что бы с ними ни делать. Надежда Васильевна была уверена, что при желании можно из палки выстрелить, а потому и не желала ничего слушать. Успокоилась она только после того, как дробь была спущена в унитаз и, по ее мнению, размокла в воде.

Сейчас Иван Петрович оказался в таком же положении, как и жена, с той только разницей, что некому было убедить его в том, что чемоданчик совершенно безопасен, если его не открывать. Человечество придумало множество самых различных взрывчатых веществ, и большинство из них можно бросать, ударять по ним молотком, пилить, резать, поджигать… и ничего не случится. Они взрываются только в определенных условиях…

Обо всем этом хорошо рассуждать, а попробуйте остаться наедине с пакетом, в котором завернут, скажем, динамит, тол или хотя бы порох, а вы не сапер и даже не охотник и никогда никакого дела со взрывчатыми веществами не имели. Как бы вы стали обращаться с таким пакетом?

Ивану Петровичу было ясно, что «адскую машину», как он мысленно назвал чемодан, нужно как можно скорей передать Угрюмову или Сергею Васильевичу, но время было уже позднее и на работе их, конечно, не найти. Домашнего же телефона он не знал. Значит, передача откладывалась до утра.

Но что же все-таки делать? Нести «Принцессу грез» домой он, конечно, не мог. Жена или Коля захотят посмотреть, что в чемодане… А об этом даже страшно подумать!

Вначале Иван Петрович решил ждать утра возле «адской машины» где-нибудь в саду, в сквере, и делать вид, что ему негде ночевать. Именно эти размышления привели его к другому, более подходящему решению: ведь если ему негде ночевать, значит он приехал в Ленинград не в гости, а в командировку, и свободных номеров в гостинице, как правило, нет или все они забронированы. Для бездомных же, чтобы они не таскались с чемоданами по городу, на вокзалах есть камеры хранения ручного багажа.

Итак, если он сдаст чемодан в камеру хранения, то может вернуться домой и будет спокойно спать до утра.

Я не буду подробно показывать и описывать, как наш герой уверял себя, что с «Принцессой грез» ничего не случится, если обращаться осторожно; как он постепенно приучил себя к мысли, что рано или поздно ему все равно придется взяться за ручку чемодана; как он, наконец, набрался храбрости и, взяв чемодан, понес его так, словно там лежала сотня яиц.

Чтобы его не толкали гуляющие по Невскому, Иван Петрович направился к вокзалу переулками и благополучно добрался до камеры хранения Московского вокзала. Здесь он пережил много неприятных минут. Недавно пришел какой-то поезд дальнего следования и в камере оказалась масса желающих сдать свои чемоданы и узлы. Приехавшие вели себя бесцеремонно. Толкались, цеплялись своим багажом за чемоданы других, и даже не извинялись… Впрочем, извинения Ивану Петровичу были не нужны. Каждый раз после толчка у него на несколько секунд замирало сердце, и он останавливался как вкопанный. Какие уж там извинения! Наконец, он занял очередь в одну из секций, поставил «Принцессу грез» возле ног и немного успокоился. Когда впереди стоявшие двигались, Иван Петрович наклонялся и осторожно переставлял свой смертоносный багаж на шаг вперед.

Может быть, со стороны это все и забавно, но, честное слово, мне искренне жаль Ивана Петровича, над которым так зло подшучивала судьба.

Очередь продвигалась быстро, но когда Иван Петрович переставил «принцессу» в третий раз, возле окна произошло шумное недоразумение. Получив два чемодана и громадный узел, пассажир заявил, что он сдавал еще и корзину. Запарившиеся «хранители» утверждали, что они все выдали. Пассажир возмутился и, призывая в свидетели стоявших в очереди, доказывал, что корзины он не получил, а в квитанции она значилась. Прошло минуты три, пока проверяли квитанцию, искали корзину.

Все это время Иван Петрович с любопытством прислушивался к своеобразному лексикону пассажира. Многие слова, ударения и целые выражения не имели никакого отношения к русскому языку, хотя пассажир несколько раз повторил: «Я же вам русским языком говорю!» и «Что вы, не понимаете русского языка?»

Наконец, корзину нашли. Связав чемоданы поясным ремнем и перекинув их через плечо, с узлом и корзиной в руках, пассажир направился к выходу. Очередь продвинулась вперед. Иван Петрович нагнулся за «принцессой» и ясно почувствовал, как сердце у него теперь уже оборвалось и куда-то покатилось… Чемодана рядом не было.

Еще не понимая всего ужаса происшествия, он беспомощно оглянулся кругом.

— Пропал… товарищи, у меня принцесса пропала… то есть, чемодан… — не очень внятно пробормотал Иван Петрович и выбежал из очереди. — Как же так? Товарищи? Украли! Чемоданчик украли! — все больше повышая голос, выкрикивал он, оглядывая багаж соседей. — Караул! Что же делать? Это же не простой чемодан…

— А чемоданчик ваш молодой человек унес, — услышал он сбоку невозмутимый женский голос.

— Ну да! Который возле ваших ног стоял.

— Что же вы…

— А мне-то какое дело!

— Пошел к выходу.

— Ой! Что он сделал…

Иван Петрович вскинул зачем-то кверху руки и, расталкивая столпившихся вокруг людей, бросился в погоню. Выбежав на площадь и оглянувшись по сторонам, он, вероятно, сразу понял, что одному тут ничего не сделать. Даже если бы он и увидел вора, последний без труда затеряется в этой массе людей и скроется.

А что потом? Вор думает, что в таком хорошем, чистеньком чемоданчике лежат ценные вещи и постарается как можно скорей его открыть. И конечно — без ключа. Лола говорила, что взрыв «принцессы» очень сильный. А что значит сильный? Достаточный, чтобы уничтожить спрятанные в чемодане документы, или больше? Комнату? Дом? А может быть, еще больше? И значит где-то поблизости каждую секунду можно ждать взрыва…

Мне кажется, что Иван Петрович именно под впечатлением таких мыслей, с явным страхом, оглянулся кругом, весь как-то съежился и очень быстро зашагал к Лиговке.

В дежурной комнате пятого отделения милиции никого, кроме дежурных, не было, когда дверь широко распахнулась и на пороге появился с вытаращенными от ужаса глазами человек.

— Товарищи! Где начальник отделения? Скорей, скорей… Где начальник? — крикнул он.

Дежурный поднял голову и внимательно посмотрел на посетителя.

— В чем дело, гражданин?

— Мне нужен начальник! Срочно! Понимаете, срочно! Там закрыто… я ходил к нему в кабинет.

— Вы сначала успокойтесь!

— Какое там успокойтесь…

— Тихо, тихо! Успокойтесь, вам говорят… А потом толком расскажите, в чем дело?

— У меня чемодан украли…

— Ну вот… Это другое дело. Теперь понятно, — равнодушно произнес дежурный. — И начальник тут ни при чем.

— Да не простой чемодан…

— Тоже понятно. Сейчас составим протокол…

— Какой там к черту протокол!

— А как же! Оформим, как полагается! — говоря это, дежурный достал бланк протокола. — Где у вас украли чемодан?

— В камере хранения… Да дело не в протоколе. Я же вам говорю, это не простой чемодан… это… это…

Иван Петрович оглянулся и, убедившись, что их никто не слышит, перевесился через барьер.

— Это сама «Принцесса грез»… Не знаете? Адская машина!

— Как вы сказали? Машина? — переспросил дежурный. — А почему адская?

— Она взрывается! Понимаете? Если ее открыть без ключа, она взорвется!

Дежурный нахмурил брови.

— Гражданин! Взрывчатку держать при себе не положено. Вы что… рыбу глушили? Предъявите-ка документы!

От отчаяния у Ивана Петровича опустились руки. Ведь ему казалось, что лейтенант милиции должен понять все с первого слова и немедленно принять меры… Какие именно меры, он, конечно, не знал. Ну, например, объявить тревогу по всей милиции города и, не теряя ни одной секунды, броситься на поиски чемодана.

— Да при чем тут мои документы? Неужели вы такой бестолковый!

— Гражданин, попрошу без выражений!