«Полевой агент»

Ле Карре Джон

Полевой агент

John le Carré

AGENT RUNNING IN THE FIELD

Джон ле Карре

АГЕНТ, РАБОТАЮЩИЙ В ПОЛЕ

Джон ле Карре родился в 1931 году, учился в университетах Берна и Оксфорда. Он преподавал в Итоне и некоторое время служил в британской разведке во время холодной войны. Более пятидесяти лет он живет своим пером. Он делит свое время между Лондоном и Корнуоллом.

Наша встреча не была надуманной. Ни мной, ни Эдом, ни какой-либо из скрытых рук, якобы дергающих его за ниточки. Я не был целью. Эд не выдержал этого. За нами не наблюдали ни тайно, ни агрессивно. Выдал спортивный вызов. Я принял это. Мы играли. Не было никаких вымыслов, заговоров, сговоров. В моей жизни есть события - правда, сейчас их всего несколько, - которые допускают только одну версию. Наша встреча - такое событие. Мои рассказы об этом никогда не колебались, когда они заставляли меня повторять это.

Субботний вечер. Я сижу в клубе «Атлетикус» в Баттерси, почетным секретарем которого я являюсь, что в значительной степени бессмысленное название, в мягком шезлонге рядом с крытым бассейном. Клубный зал с высокими балками и пещерами, является частью переоборудованной пивоварни, с бассейном на одном конце и баром на другом, а между ними есть коридор, ведущий в отдельные раздевалки и душевые.

Лицом к бассейну я нахожусь под углом к ​​перекладине. За баром находится вход в клуб, затем в вестибюль, а затем выход на улицу. Таким образом, я не могу видеть, кто входит в клуб или слоняется в вестибюле, читая объявления, бронируя места на кортах или ставя свои имена на клубную лестницу. В баре идет оживленная торговля. Молодые девушки и их девицы плещутся и болтают.

На мне моя форма для бадминтона: шорты, толстовка и новая пара кроссовок, удобных для щиколоток. Я купил их, чтобы избавиться от мучительной боли в левой лодыжке, которую я понес во время прогулки по лесам Эстонии месяц назад. После продолжительных совместных поездок за границу я наслаждаюсь заслуженным отпуском на родину. Тучи нависают над моей профессиональной жизнью, и я изо всех сил стараюсь ее игнорировать. В понедельник рассчитываю, что меня объявят лишним. Ну да ладно, говорю я себе. Я иду на сорок седьмой год, у меня был хороший пробег, это всегда было выгодно, так что никаких жалоб.

Тем большим утешением стало знание того, что, несмотря на преклонный возраст и проблемы с лодыжкой, я продолжаю безраздельно властвовать как чемпион Клуба, только в прошлую субботу обеспечив себе титул в одиночном разряде против талантливых молодых игроков. Одиночки обычно считаются исключительной прерогативой быстроногих двадцатилетних, но до сих пор мне удавалось выстоять. Сегодня, в соответствии с клубной традицией, как новоиспеченный чемпион я успешно проявил себя в товарищеском матче против чемпиона нашего клуба-соперника в Челси. И вот он сидит рядом со мной сейчас, после нашей битвы, с пинтой в руке, амбициозный молодой индийский адвокат, похожий на спортсмена. На меня давили до последних нескольких очков, когда опыт и немного удачи переломили ситуацию в мою пользу. Возможно, эти простые факты в какой-то мере объяснят мою склонность к благотворительности в тот момент, когда Эд бросил свой вызов, и мое ощущение, пусть временное, что была жизнь после увольнения.

Мы с моим побежденным противником дружелюбно болтаем. Темой, помню, как вчера, были наши отцы. Оба, как оказалось, были увлеченными игроками в бадминтон. Он занял второе место во Всеиндийской гонке. Мой безмятежный сезон был чемпионом Британской армии в Сингапуре. Когда мы таким забавным образом сравниваем записи, я узнаю, что Алиса, наш регистратор и бухгалтер, родившаяся на Карибах, приближается ко мне в компании очень высокого и пока еще неясного молодого человека. Алисе шестьдесят лет, она капризная, дородная и всегда немного не в себе. Мы двое из самых давних членов Клуба, я как игрок, она как опора. Где бы я ни находился в мире, мы всегда отправляли друг другу рождественские открытки. Мои были дерзкими, ее - святыми. Когда я говорю «наступление на меня», я имею в виду, что, поскольку они двое атаковали меня с тыла, а Алиса шла маршем, они должны были сначала продвинуться, а затем повернуться ко мне лицом, что комично они достигли в унисон.

«Мистер сэр Нат, сэр», - торжественно объявляет Алиса. Чаще я для нее лорд Нэт, но в этот вечер я обыкновенный рыцарь. «Этот очень красивый и вежливый молодой человек должен поговорить с вами наедине. Но он не хочет беспокоить вас в момент вашей славы. Его зовут Эд. Эд, передай привет Нату.

На долгое мгновение в моей памяти стоит Эд, стоящий в паре шагов позади нее, этот шестифутовый, неуклюжий молодой человек в очках с чувством одиночества и смущенной полуулыбкой. Я помню, как на нем сошлись два конкурирующих источника света: оранжевая полоса света от бара, наделявшая его небесным сиянием, и за ним свет от бассейна, который придавал ему негабаритный силуэт.

Он выходит вперед и становится реальным. Два больших, неуклюжих шага, левая нога, правая нога, остановка. Алиса спешит прочь. Я жду, когда он заговорит. Я превращаю свои черты в терпеливую улыбку. По крайней мере, шесть футов три дюйма, темные и взлохмаченные волосы, большие карие прилежные глаза, которым призрак придал эфирный статус.

и белые спортивные шорты до колен, которые чаще встречаются на яхтах или сыновьях бостонских богачей. Возраст около двадцати пяти, но с такими чертами вечного ученика легко могло быть меньше или больше.

- Сэр? - спрашивает он наконец, но не совсем уважительно.

«Нэт, если ты не против, - поправляю я его, снова улыбаясь.

Он принимает это. Нат. Думает об этом. Морщит клювый нос.

«Ну, я Эд», - говорит он добровольно, повторяя информацию Алисы для моей пользы. В Англии, в которую я недавно вернулся, ни у кого нет фамилии.

«Что ж, привет, Эд, - беспечно отвечаю я. «Что я могу для тебя сделать?»

Еще один перерыв, пока он думает об этом. Потом ляпнуть:

«Я хочу сыграть тебя, верно? Ты чемпион. Проблема в том, что я только что вступила в Клуб. Прошлая неделя. Да уж. Я поставил свое имя на лестницу и все такое, но лестница занимает абсолютно кровавые месяцы »- когда слова вырываются из своего заключения. Затем пауза, когда он смотрит на каждого из нас по очереди, сначала на моего гениального оппонента, затем снова на меня.

«Послушайте, - продолжает он, рассуждая со мной, хотя я не предлагал соревнований. «Я ведь не знаю протокола Клуба?» - возмутился голос. «Это не моя вина. Только я спросил Алису. И она сказала, спросите его сами, он не кусается. Итак, я спрашиваю ». И на случай, если потребуются дополнительные пояснения,« Только я смотрел, как ты играешь, верно? И я избил пару человек, которых ты избил. И один или два, кто тебя избил. Я почти уверен, что смогу дать тебе игру. Хороший. Да уж. Вообще-то, неплохой.

А сам голос, образец которого к настоящему времени у меня есть? В освященной веками британской салонной игре по продвижению наших соотечественников на социальную лестницу в силу их дикции я в лучшем случае плохой участник, проведя слишком большую часть своей жизни за границей. Но для ушей моей дочери Стефани, присяжной уравниловки, я предполагаю, что дикция Эда сойдет почти нормально, что означает отсутствие прямых доказательств частного образования.

«Могу я спросить, где ты играешь, Эд?» - спрашиваю я, и это стандартный вопрос среди нас.

'Повсюду. Везде, где найду достойного соперника. Ага. '' И как запоздалая мысль: `` Тогда я слышал, что вы были участником в этом месте. Некоторые клубы позволяют играть и платить. Не здесь. Это место, ты должен сначала присоединиться. На мой взгляд, это афера. Так я и сделал. Чертова бомба, но все же ».

«Ну, извини, что тебе пришлось раскошелиться, Эд», - отвечаю я как можно добродушно, приписывая беспричинное «ебля» нервозности. «Но если вы хотите поиграть, меня это устраивает», - добавляю я, отмечая, что разговор вокруг бара иссякает и головы начинают поворачиваться. «Давай назначим дату когда-нибудь. Я с нетерпением жду этого ».

Но это совсем не для Эда.

«Так когда, как ты думаешь, тебе будет хорошо? Вроде в реальном выражении. Не просто какое-то время, - настаивает он и заставляет себя смеяться в баре, что, судя по его хмурому взгляду, его раздражает.

«Ну, это не может длиться неделю или две, Эд», - отвечаю я достаточно честно. «У меня довольно серьезное дело. На самом деле, это давно назревший семейный праздник, - добавляю я, надеясь на улыбку и получая деревянный взгляд.

«Когда ты тогда вернешься?»

«Субботняя неделя, если мы ничего не сломали. Едем кататься на лыжах.

'Во Франции. Рядом Межев. Ты катаешься на лыжах? »

'Сделал. В Баварии я. Как насчет следующего воскресенья? »

«Боюсь, это должен быть будний день, Эд», - твердо отвечаю я, поскольку семейные выходные, когда мы с Прю можем их достичь, священны, и сегодня это редкое исключение.

«Значит, будний день начинается с двух недель понедельника, верно? Который из? Выбери один. Ваш звонок. Я легко ".

«Наверное, мне лучше всего подойдет понедельник», - полагаю я. По вечерам в понедельник Прю проводит еженедельные операции pro bono.

- Тогда в понедельник две недели. Шесть часов? Семь? Когда?'

«Что ж, скажите, что вам больше подходит», - предлагаю я. «Мои планы немного подвешены» - например, к тому времени я, наверное, уже выйду на улицу.

«Иногда они держат меня по понедельникам», - говорит он, что звучит как жалоба. «Как насчет восьми? Восемь тебе подходят?

«Восемь мне подходит».