«Транспортный вариант»

Словин Леонид

Транспортный вариант

Леонид Словин

ТРАНСПОРТНЫЙ ВАРИАНТ

Повесть

1

- ...Мне просто необходимо было увидеть хоть кого-то, кто имеет отношение к моему делу! Так тяжело. Особенно ночью...

- Слушаю вас.

- Даже лучше, что приехали именно вы, инспектор.

Мы ведь виделись однажды. Вы вспомнили меня?

- Да.

- Я узнал вас сразу, как только вы вошли. Дело в том, что я хочу заявить ходатайство. Раньше, чем меня официально допросят.

- Все, что вы скажете, я занесу в протокол.

- Я верю. Мое ходатайство не о приобщении документов и не о вызове свидетелей. Я прошу учесть мое чистосеодечное признание и сохранить мне жизнь. Понимаете?

- Да. Но вопрос о наказании решает суд.

- И все-таки! Я знаю: мое прошлое небезупречно, но пеня еще нельзя считать человеком конченым! Я воспитывался в нормальной семье, учился. У меня была уже своя семья...

- Судом учитываются все обстоятельства, смягчающие ответственность. В том числе чистосердечное раскаяние или явка с повинной, а также активное способствование раскрытию преступления.

- Я ничего не собираюсь скрывать, инспектор. История моя проста, даже банальна, когда проследишь цела и направленность моих поступков в последние годы.

Я теперь много думаю об этом. "Проклятая жажда золота..." О! Если бы инспектор, выслушав и поверив, имел право отпустить прочувствовавшего свою вину преступника на все четыре стороны! Как после исповеди - покаявшегося и очистившего душу признанием грешника...

Кажется, никогда бы в жизни не переступил черты!

- Увы! Инспектор - не духовник. Он раскрывает преступления и вместе со следователем устанавливает истину по делу, которое направят в суд. Инспектор уголовного розыска не отпускает грехи.

Войдя в темноту, Денисов отстегнул застежку кобуры. Рукоятка пистолета мягко легла в ладонь.

Было по-осеннему промозгло и знобко, несмотря на весну. Выпавший с утра снег претерпел к вечеру ряд превращений: превратился в лед, затем в коричневую жижу.

Теперь благополучно таял под мелким дождем. Морозить не начинало. Стрелки остановившихся часов на углу замерли на начале девятого.

"Дважды в сутки они тоже показывают точное время", - подумал Денисов.

Пока инспектор шел от шоссе, ему не встретился ни один прохожий.

"Из-за темноты или дождя?"

Близлежащие дворы были захламлены строительным мусором. Сколько Денисов помнил, какой-нибудь из домов здесь непременно ремонтировали, жильцов переселяли.

На этот раз оставленное жильцами здание темнело у самого полотна железной дороги - с пустыми глазницами окон, поваленными телефонными будками. У крайнего подъезда стоял "Запорожец", в темноте он выглядел черным.

Денисов подошел ближе.

"86-79..." - номер был неудобен для запоминания.

В конце пятиэтажной застройки появилась платформа Коломенское малоосвещенная, с кассой в середине, с пешеходным мостом. Между домами и платформой виднелся рефрижераторный поезд - нескончаемо длинная лента вагонов-ледников. По другую сторону платформы чернел тепловоз.

Тропинка впереди нырнула под вагон-ледник рядом с неразличимым в темноте, начертанным на фанере афоризмом: "ЧТО ВАМ ДОРОЖЕ? ЖИЗНЬ ИЛИ СЭКОНОМЛЕННЫЕ СЕКУНДЫ?"

"Сэкономленные секунды - тоже жизнь", - подумал Денисов.

Инспектор поправил куртку, притянул верхнюю пуговицу к самому подбородку, дальше откинул ворот. Теперь воротник торчал чуть выше лопаток, там, где, по убеждению Денисова, ему полагалось быть.

Электричка запаздывала.

В 20.17 на платформе появились инкассаторы Госбанка- с одинаковыми сумками, правые руки одинаково - в карманах. Они двинулись от кассы к месту остановки хвостового вагона. Денисов наблюдал за ними, стоя в тени рефрижератора, готовый в случае необходимости мгновенно прийти на помощь.

Но все было тихо.

Первым пришел электропоезд на Москву. Через пути к домам что тропинке мимо Денисова и начертанного на фанере призыва потянулись люди. Скрытая тексте бессмыслица лишала транспарант ожидаемой силы. Денисов приглядывался к проходившим: несколько женщин, высокий старик с палкой. За ними показались двое парней.

Оба одновременно глянули на Денисова, не отворачиваясь и не убавляя шаг, прошли в нескольких сантиметрах.

Пахнуло спиртным.

"Близнецы... - заметил Денисов. - Странный каприз природы: пустое, бессмысленное копирование..." Но тут отвлекся: тучный мужчина в меховой шапке пирожком остановился у рефрижератора, крикнул кому-то позади:

- В 8.20? Как всегда?

- У метро! - донеслось из темноты.

Луч приближавшейся сЪ стороны Москвы электрички мазнул словно ки-стью, окунутой в золотую краску. Стало светло. Мокрый вагон-ледник рядом с инспектором засверкал, как золоченый новогодний орех. Денисов оставил рефрижератор, перемахнул через пути, вскочил на платформу. Теперь, во время посадки инкассаторов в поезд, он должен был находиться в непосредственной близости от них.

Еще человек - в куртке, в полосатой-шапочке с белыми и красными спартаковскими цветами - пробежал впереди, бросился к последнему вагону.

Электричка затормозила, на ходу, с шипением, открывая автоматические двери.

Инкассаторы, не переставая о чем-то разговаривать между собой, по-прежнему одинаково-одна рука в кармане, внесли сумки с выручкой билетных касс в служебный тамбур последнего вагона, вошли в нерабочую кабину. Молодые приезжие парни в шляпах, в куртках, в цветастых кашне, вчерашние демобилизованные воины.

Раздался звонок из служебного купе в кабину машинистов, затем короткий гудок.

Мелкий, унылый дождь на минуту усилился и снова стих. На пешеходном мосту возникли быстрые тени опоздавших. Они скользили вниз по осклизлым ступеням.

Одновременно с электричкой лента вагонов-ледников на подъездном пути тоже пришла в движение. Скрипнули тормозные устройства.

"Вот все и закончилось!.." - подумал Денисов.

Раздался еще гудок.

Электричка и рефрижераторный поезд тронулись с места синхронно. Но в противоположных направлениях.

- Помогите! - услышал Денисов сквозь грохот колес.

Голос принадлежал мужчине. Через секунду крик повторился.

Рефрижераторный поезд резко затормозил. Еще минуту назад закрытый стоявшей у платформы электричкой, теперь он был виден лолностью. Лязг останавливающихся вагонов-ледников, нарастая, перемещался от тепловоза в конец состава, чтобы потом снова вернуться к голове поезда. Кто-то невидимый уже сигналил фонарем с одной из тормозных площадок.

Рефрижераторный поезд еще раз дернулся и замер.

Незнакомый человек в шапке с опущенными наушниками, в намокшем пальто неловко, под углом пересек путь, направляясь к билетным кассам.

- Помогите! Телефон!..

- Что случилось? - Денисов, не раздумывая, спрыгнул с платформы.

- Женщина! Под поездом... - мужчина, не оборачиваясь, показал рукой.

Несколько человек, пассажиры ушедшей электрички, уже толпились у подъездного пути.

Денисов бросился к ним:

- Милиция! Разрешите...

Ему дали место. Рядом с концами шпал неподвижно лежала пострадавшая, жизнь быстро покидала ее. Денисов догадался об этом по синюшной бледности лица, непроизвольным подергиваниям мышц. Горячее пятно у предплечья стремительно растекалось: давал знать о себе перелом руки.

- Вон откуда она шла! - сказал кто-то.