«Полицейский и философы»

Джорджо Щербаненко

Полицейский и философы

I. Дом, персонажи, первый день

Все события, описанные в этой главе, относятся к вечеру 16 августа 1940 года — дню, предшествовавшему исчезновению Люси Эксел. Они стали известны в результате тщательного расследования, проведенного Артуром Йеллингом, которому было поручено выяснить все обстоятельства, связанные с запутанным делом семейства Стивов.

Дом Стивов стоял в одном из наименее приятных мест на окраине города. Это было нечто вроде песчаного пустыря, пыльного и полного отвратительных запахов летом, а зимой превращающегося в скользкий каток — подобие плавучей льдины в полярных морях, в остальные же времена года — в сырую, грязную болотину, над которой вечно нависал туман. Развалюха, в которой ютилось семейство Стивов, некогда, вероятно, была небольшой загородной виллой. Но ныне она представляла собой ветхую двухэтажную лачугу с облупленными отсыревшими стенами, еле держащимися ставнями и выбитыми кое-где стеклами, вместо которых в окнах торчали куски картона.

Вокруг дачи Стивов (будем для простоты называть ее так) в радиусе тридцати-сорока метров не было других строений. Справа высился большой жилой дом — настоящий улей, кишмя кишевший рабочими семьями, а подальше, приблизительно в километре, начинался город. Стивы обитали в этом доме уже лет двадцать и уверяли, что довольны своим жильем и поныне. Учитывая характер и весьма странные привычки Стивов, в этом их заявлении не было ничего удивительного. Такие люди, как они, должны себя хорошо чувствовать именно в таком доме.

Вечером 16 августа Джереми Стив, один из самых главных членов семейства, вышел из дому. Он поужинал вареным картофелем с косточками молодого козленка, пышно зовущимися «южным рагу», и направился в Ассоциацию бдящих, где должен был читать лекцию. Было уже около восьми, солнце садилось и после того, как целый день беспощадно палило, теперь пряталось за грозные лиловатые тучи. От выжженной зноем земли поднимались самые тошнотворные ароматы, и Джереми Стив, как всегда в это время года, зажал нос платком и зашагал к пятачку метрах в двухстах от их дома, где останавливался шедший в город автобус.