«Клятвоотступники»

Григорий Жуков

КЛЯТВООТСТУПНИКИ

1. Ограбление

Наступил конец февраля. На юге в эту пору года уже явственно ощущается приближение весны. Все ярче голубеет небо, и солнце все нежнее ощупывает землю своим теплом и светом. Снежные сугробы темнеют, тяжелеют, истекая талой водой, которая сбегает в веселые ручьи, торопливо бегущие к реке, протекающей по окраине города Светловска. Узенькая, грязная, неухоженная летом — весной она очищается, становится полноводнее.

Февраль и март на юге всегда полны сюрпризов. Скажем, нынче мы радуемся теплу и солнцу, а утром просыпаемся, когда западный влажный ветер нагнал тяжелые облака, разверзающиеся ливнями. Или, наоборот, северный ветер вдруг надует мороз, и посыплет снег. Короче, в это время природа бывает поистине непредсказуема. Наверное, поэтому народ в здешних местах неустойчивого, слабовольного, бесхарактерного человека называет «февраль — март». Однако какие бы явления природы ни происходили в феврале, весна настойчиво стучалась в дверь.

Подполковник милиции Виктор Александрович Цердарь, заместитель начальника отдела уголовного розыска города Светловска, — высокий тридцатипятилетний офицер с рано обрюзгшим лицом и мешками под глазами, неторопливо вышагивал по проспекту Ленина, держа путь в министерство внутренних дел республики, куда был вызван начальником управления уголовного розыска МВД республики полковником милиции Котовым. Вольдемар Александрович Котов появился в здешних благодатных краях недавно, и Цердарь еще не имел чести с ним познакомиться. И вот вызов. Неожиданный визит к любому начальству, а тем более без объяснения конкретных причин, всегда тревожит офицера, и тем более, если он чувствует, что за кормой у него, как говорят моряки, не всегда бывает чисто. И потому, четко печатая шаг по истертому асфальту проспекта, заместитель начальника угрозыска Светловска мысленно прокручивал самые различные варианты ситуаций, имевших место в сфере его профессиональной деятельности, и возможные ответы на самые неожиданные и каверзные вопросы. В этом Цердарь, надо ему отдать должное, всегда был силен.

Предъявив удостоверение постовому милиционеру на входе в здание МВД республики, подполковник поднялся на третий этаж и зашел сначала к своему шурину Анатолию Ефремовичу Дудко — заместителю Котова. Сняв пальто и повесив его в шкаф, Цердарь поинтересовался:

— Что нужно твоему шефу, Ефремыч? Не просветишь меня о причине вызова?

— Не знаю, Виктор, но хочу предостеречь: будь настороже. Котов, оказывается, беспощаден к нарушителям так называемого Кодекса чести офицера милиции и особенно не переносит нечистоплотных. Конечно, он идеалист, считает, что мир должен быть населен только порядочными, высоконравственными людьми. А это, как ты понимаешь, утопия, — ответил Дудко.

— Да, с идеалистами встречаться приходилось, — ухмыльнулся Цердарь. — Не он первый такой. По крайней мере, с ними легче общаться: они доверчивы, — с кривой улыбкой произнес Цердарь, направляясь к выходу.

По министерскому коридору он проследовал к кабинету начальника уголовного розыска МВД республики. В приемной, как всегда, почтительно раскланялся с Марией Андреевной, секретарем Котова. Не отрываясь от машинки, она что-то печатала. Потом сняла трубку прямого телефона, сообщила патрону о прибытии вызванного им Цердаря и кивнула ему головой на дверь.

Кабинет, занимаемый начальником управления уголовного розыска МВД, был небольшой, но очень уютный. Два широких окна давали много света. В левом углу на подставке поблескивал экран японского телевизора, а с правой стороны разместился шкаф для одежды, за ним выделялся массивный сейф. Двухтумбовый стол с приставкой был завален документами и необходимой юридической литературой. На стене, за спиной хозяина кабинета, висел большой стандартный портрет Дзержинского.

Котов поздоровался с вошедшим, пригласил его сесть к столу, а сам продолжал что-то писать. Цердарю это не понравилось, но он терпеливо ждал, внимательно рассматривая своего нового руководителя. Это был широкоплечий офицер с крупной головой, высоким лбом мыслителя и мозолистыми руками кузнеца. Наконец полковник оторвался от стола, отложил в сторону документ, над которым работал, и пытливо посмотрел на подчиненного.

— Я вас пригласил, Виктор Александрович, вот по какому вопросу, — сказал он без предварительных слов. — Криминогенная обстановка в городе осложняется, а вашей личной активности в ее нормализации я не наблюдаю. Вы, как мне известно, молодой офицер, имеющий достаточный опыт руководства оперативными подразделениями, однако должного спроса к своим подчиненным не предъявляете и ведете себя очень инертно. В чем дело?

— Товарищ полковник, вы спрашиваете с меня, как с начальника отдела, а я ведь только его заместитель. То, что поручается лично мне, стараюсь добросовестно выполнять, — пытаясь быть искренним ответил Цердарь.

— Вы правы. С начальником вашего отдела разговаривал министр по этому же вопросу, и тот высказал просьбу перевести его на другую работу с меньшим объемом. Поэтому с вас будет спрос пока как с начальника отдела. Но не будем отвлекаться. Я жду ответа на мой вопрос.

Цердарь выпрямился на стуле, одернул китель. Но ответил не сразу, как бы собираясь с мыслями:

— Действительно, Вольдемар Александрович, криминогенная обстановка в городе очень сложная. И мы принимаем меры к ее нормализации. К сожалению, не все получается так, как хочется. А спрашиваю я с подчиненных вполне серьезно.

— Как вы знаете, товарищ Цердарь, я не так давно восседаю в этом кресле, но даже и за это время успел неплохо изучить положение дел в Светловске, — прервал Котов докладчика. — Поэтому вашего объяснения и оправдания не принимаю. Спроса с подчиненных в вашем отделе нет, контроль за их деятельностью отсутствует, все пущено на самотек. Поэтому и неудивительно, что преступные группы в городе чувствуют себя вольготно и растут как грибы. Мало того, поступают сигналы, что их лидеры платят большие деньги некоторым подонкам в милицейских мундирах, за что получают квалифицированные консультации, как уйти от уголовной ответственности, и информацию о планируемых милицией мероприятиях. В результате, как свидетельствуют факты, ваши рейды, оперативные комбинации проваливаются. Сам собою напрашивается вопрос о необходимости выявить этих клятвоотступников и за их вероломство привлечь к ответу в соответствии с законом. Однако и здесь вы, руководители, ведете себя на удивление пассивно, считаете, что вас это не касается, хотя сведения об утечке информации, уверен, имеете. Исправление положения дел начните с себя. Считайте это главной задачей. Не решите ее — отдел всегда будет в провале.

— Вольдемар Александрович, мне сказать нечего, поэтому оправдываться не буду. Однако хочу заверить вас, что приму все меры для устранения недостатков в работе.

— С сегодняшнего дня уголовный розыск города Светловска находится на контроле в управлении. Через каждые десять дней будете докладывать о результатах вашей деятельности и принимаемых мерах. Соберите личный состав отдела, проинформируйте о нашем разговоре, разработайте действенные мероприятия, реализация которых позволит вам выйти из прорыва, — заключил Котов.

— Я все понял, товарищ полковник.

— Есть вопросы?

— Нет, товарищ полковник. Разрешите идти?

Цердарь неуклюже повернулся и направился к выходу. Возвратясь в кабинет Дудко, он в изнеможении опустился на стул.

— Откуда этот деятель взялся?! — со злостью выкрикнул он. — Что он понимает в наших делах? Пусть полопатит с наше и почувствует вкус труда опера, тогда и обретет право критиковать нас.

— Зря ты так, Виктор, — возразил Дудко. — Он полопатил немало и его ничем не испугаешь. Что он хотел от тебя-то?

— Заявил, что я плохо работаю и личный состав, будучи бесконтрольным, тоже ничего не делает. Дал срок для устранения недостатков. Понимаешь? Ладно, Ефремыч, разберемся…

Настроение Цердаря явно испортилось. Шагая обратно по проспекту Ленина в отдел, он чертыхался и мысленно поносил Котова, однако понимал: что-то предпринимать необходимо. Иначе…

Вернувшись в свой служебный кабинет, Виктор Александрович сразу позвонил своему начальнику, доложил суть происшедшего разговора. Потом занялся рассмотрением накопившейся почты. Спустя какое-то время дверь кабинета без стука открылась, и показалась голова Дмитрия Осьмака, направленного для отбытия наказания за кражу в Смольянскую комендатуру, но так и не побывавшего в ней с момента вынесения приговора суда. В этом ему помогал его старый приятель — Виктор Цердарь.

— Вить, можно я зайду? — спросил он.

— Заходи. Болтаешься тут, бездельник, а мне отдуваться за тебя приходится, умолять начальника спецкомендатуры, чтобы закрывал глаза на твое отсутствие. Чем порадуешь сегодня? — внешне сердито спросил Цердарь.

— Прежде чем рассказывать о новостях, спросить хочу. Как Танька, понравилась?

— Танюша? — лицо Цердаря просияло. — Это прелесть, а не женщина, — заулыбался он, вспоминая жаркие объятия и неудержимую страсть своей новой любовницы.

— Я рад этому. Утром она звонила, просила передать, что хочет встретиться вечером. Что ей ответить?

— Обязательно увидимся, а сейчас выкладывай новости, — потребовал Виктор.

— Ничего сногсшибательного нет, однако есть интересное предложение. Помнишь, ты рассказывал о Науме Милютине, который прячет видеоаппаратуру, изъятую нарсудом. Так вот, я знаю, где она находится, и есть возможность ею завладеть.

— Каким образом?