«Ева»

Сергей Гурджиянц

Ева

Повинуясь нетерпеливому оклику своей жены, Джонатан Хофф поднялся и не слишком охотно выглянул в приоткрытое окно спального вагона. Дора слегка посторонилась и тут же замахала кому-то рукой. Как она различает знакомые лица в этом бедламе, подумал Хофф. Тысячи кичливо разодетых черных запрудили перрон, беспрестанно перемещаясь с места на место и весело перекликаясь, отчего вся толпа колыхалась и гудела, наполовину заглушая звуки гремящего во всю мощь оркестра. Двадцать рослых музыкантов, одетых в национальную одежду, то есть в ярко-красные набедренные повязки и страусовые перья, изо всех сил колотили по тамтамам полосатыми деревянными колотушками. Несмотря на ранний час, было довольно жарко и десятки государственных флагов, украсивших перрон и новое здание вокзала, безвольно повисли в воздухе. Над разгоряченными людьми роями вились мухи.

– Джонатан, почему ты снова садишься? Ты мой муж и я хочу, чтобы нас видели вместе! – с упреком сказала Дора. – Иди, встань возле меня, отсюда ты все увидишь.

Хофф пожал плечами и встал там, где ему велели. Его молоденькая жена прижалась к нему плечом и чуть наклонила голову, словно позировала для семейного альбома. Тоненькая, хрупкая, с грациозной гибкой фигурой, она была очаровательна и Хофф, наблюдавший за ней украдкой, невольно залюбовался. Дора была полукровкой в третьем поколении с матово-смуглой кожей, и только это отчасти примиряло его родителей с неожиданным выбором сына. Ее дед первым разбавил свою кровь, дав начало семейной традиции родниться с белыми. Но после того как колонизаторы покинули эту страну, а несколько сот белых семей отказались от метрополии и навсегда связали свою судьбу с Африкой, белая колония слишком придирчиво стала следить за чистотой крови.

– Видела бы нас сейчас ма! – счастливым голосом произнесла Дора и посмотрела на него горячими глазами. Хофф уловил в них нечто, похожее на благодарность. Дора была умной девочкой и отлично понимала, что лишь благодаря ему она отправляется в путешествие по стране в правительственном вагоне, да еще вместе с королем Мбвану и его министрами. Он опустил глаза и посмотрел на ее тонкие пальцы, в радостном возбуждении сжавшие его запястье. На фоне его многочисленных веснушек и отливающих красным золотом волос, которыми поросли его руки, было особенно заметно, что точеные ноготки Доры с сиренево-розовым отливом, как у настоящей негритянки. Хофф вдруг внутренне сжался, но одновременно ему захотелось наклониться и поцеловать эти пальчики один за другим.

– А вон Лулу! – внезапно сказала Дора и закричала так громко, что он поморщился. – Лулу, Лулу, посмотри, где мы! Лулу, привет! Иди сюда!

Теперь уже и он, хоть и с трудом, различал знакомые лица. Белых в толпе было немного и почти все они были полукровками времен колонии. Хофф подумал о своем будущем потомстве. После трех месяцев замужества Дора еще не забеременела и, похоже, это начинало ее беспокоить.

– Мбвану! Мбвану! – закричала толпа.

В дальнем конце платформы поднялась суматоха. Море курчавых голов заволновалось, и тамтамы забили в два раза чаще с максимальной громкостью. Еще громче закричала толпа, расступаясь перед открытым кабриолетом, который медленно двигался вдоль состава в сторону правительственного вагона. В машине, выпрямившись во весь свой прекрасный рост, стоял король Мбвану в пышных страусовых перьях. Великолепная леопардовая шкура была мастерски наброшена на его плечи так, чтобы голова хищника с оскаленной пастью легла на левую грудь, а злобные неподвижные глаза, изготовленные из чистых изумрудов, уставились на людей. Могучая правая рука короля была поднята в приветствии фиолетовой ладонью вперед, белые зубы сверкали в широкой улыбке.

Сзади в машине сидел высокий тонкий юноша, старший сын короля и наследник престола Бой, как его все называли. Он был угрюм и исподлобья смотрел на беснующуюся толпу. Хофф хорошо его знал. Бой учился в Европе и предпочитал европейский костюм традиционной набедренной повязке. Если бы он встал у власти, в стране многое бы изменилось, но сорокалетний король Мбвану был полон энергии и сил и не собирался уступать свой престол в ближайшие лет тридцать или больше. Его подданные были верны ему и искренне изливали свои чувства, от их криков и грохота барабанов буквально ломило в ушах. За красным кабриолетом шли четыре жены короля, министры, служанки и слуги, в толпе шныряли многочисленные шпики, а дюжие телохранители фиксировали любое, даже самое незначительное движение, которое можно было принять за угрожающее. Мбвану правил железной рукой, за что снискал в народе особую восхищенно-рабскую любовь. Его обожали и боялись.

Кабриолет, наконец, приблизился к правительственному вагону и остановился. Чернокожий гигант, почти на полголовы выше самого высокого своего телохранителя, сошел на землю.

– Вот он какой, – Мбвану! – восхищенно прошептала Дора. Она еще ни разу не видела короля так близко. Не отрывая очарованных глаз от повелителя страны, она нашла ощупью руку мужа, крепко сжала ее и инстинктивно притянула Хоффа к себе, словно ища у него защиты. Хофф подчинился. Дальнейшая церемония показалась ему утомительной и ненужной, и он отметил лишь то, что на протяжении всего прощания Бой ни разу не улыбнулся и что в дорогу Мбвану взял четвертую жену, белую женщину Элизабет Хоган. Смазливая девчонка, она давно пошла по кривой дорожке и в белой колонии пользовалась дурной славой, а после того, как спуталась с королем, от нее отвернулись даже собственные родители. Хорошо хоть ей удалось заставить Мбвану оформить официальный брак. Нет, черных в колонии не любили, это уж точно. «Никакой благодарности, – не уставал с яростью повторять старик Хофф. – Когда мы пришли сюда, здесь была дикая саванна! Построили им города, дороги, дома, а они? Никакой благодарности!» Хофф не разделял его взглядов. Вернее не так: он не понимал, какой именно благодарности ждет отец.

– Джонатан, ты заснул?

Ему, наконец, разрешили отойти от окна. Поезд тронулся и покатил на север. Стучали колеса, через приоткрытую дверь купе было видно, как по коридору прохаживаются телохранители короля. Мбвану явно предпочитал, чтобы его охраняли белые или полукровки и не доверял своим. С некоторыми охранниками Хофф был знаком лично. В юности все они были отъявленными головорезами, да и сейчас еще вели себя не лучшим образом. Каждый из них в деле стоил трех национальных гвардейцев.

– О чем ты думаешь, милый? – Дора, как птичка забралась с ногами на диван, удобно забилась в уголок и оттуда смотрела на него.

– О всякой ерунде, – улыбнулся Хофф.

– Здесь здорово, правда? – Дора впервые ехала в мягком вагоне. – Знала бы Лулу, как здесь здорово, высохла бы от зависти. Жаль, что мы не могли взять ее с собой. С ней было бы веселее.

Он согласно кивнул. Лулу была ее лучшей подругой и первой красоткой в их черном квартале.

– Милый, я хочу пить.

– Сейчас принесу, – Хофф с готовностью поднялся и вышел в коридор.

Их скромное маленькое купе находилось в конце вагона. Король занимал четыре объединенных купе, двойные купе были у министров и доктора, а Элизабет Хоган занимала два раздельных помещения, предназначенных для обслуживающего персонала. К слову сказать, Хофф заранее купил билеты в обычный вагон, зная, что по долгу службы обязан сопровождать короля в поездке по стране, но Дора потребовала, чтобы он занял место, подобающее королевскому юрисконсультанту и настояла на своем. Ей очень хотелось пустить пыль в глаза черной родне, возмущенной их браком не меньше, чем белая община. Бережливая до скупости, она не пожалела денег на срочную телеграмму и завтра их на перроне должны были ждать все эти ее многочисленные дядюшки и тетушки по материнской линии. Чтобы не нарываться, Хофф умолчал о том, что сохранил за собой второе купе. Напрасная трата денег всегда выводила ее из себя. Никакого умысла в его действиях не было, просто ему показалось несолидным сдавать уже купленные билеты. Королевским юристом он стал недавно и еще не привык к своему новому положению.

– Привет, Джо. Как поживаешь? – белолицый охранник посторонился ровно настолько, чтобы худой длинный Хофф мог протиснуться в вагон-ресторан, прицепленный к правительственному вагону.

– Спасибо, неплохо. А как ты?

– Не жалуюсь, – охранник проводил его задумчивым взглядом. Через минуту с четырьмя запотевшими бутылками кока-колы Хофф снова прошел мимо него. Он знал этого парня. Вся улица с детства звала его Быком за крепкое сложение, тяжелые кулаки и широкий, плоский, словно размазанный по всему лицу нос.

Он вошел к себе и получил нагоняй за расточительность. Хватило бы и двух бутылок, сказала она. Поезд шел медленно, время тянулось еле-еле и до роскошного и обильного обеда в ресторане, от которого Дора пришла в восторг, они с ней занялись кое-чем, предварительно заперев дверь на щеколду, а потом, поспав после обеда, продолжили до ужина. Вот от чего Дора никогда не отказывалась, так это от этого.

Ужин, на котором присутствовал король, вышел на славу и они все перепились, весь правительственный вагон, включая прислугу, и даже охрана позволила себе приложиться. А доктор (он был белый, но шестьдесят лет прожил в Африке и она была ему родней родной), доктор так нализался, что слуги на руках вынесли его из-за стола. Было очень весело, но уже в купе Дора серьезно сказала Хоффу, чтобы он никогда больше не пил столько в ее присутствии. Они чуть не поругались, к счастью в дверь постучали и Хофф захлопнул рот. На пороге, заполнив собой весь дверной проем, стоял Бык.

– Выйди, Джо, нужно потолковать. Да захвати с собой сигареты.

Интересно, почему они все считают своим долгом указывать ему, что делать и помыкают, как хотят?