«Суд - это я»

— Послушайся моего совета и дай нам работать спокойно.

— Мы будем вместе работать, Пат, как всегда. Но я надеюсь опередить тебя.

— Ты не должен вмешиваться, Майк, и ты прекрасно это понимаешь.

— Ладно, Пат, ладно, — устало прервал я его. — У тебя свое дело, у меня свое. Джек был мой лучший друг, мы вместе воевали, и он мне жизнь спас. И я не позволю, чтобы с убийцей разбирался закон. Я слишком хорошо знаю, чем это кончится. Ему наймут лучшего адвоката, и суд оправдает его. Ведь никто из присяжных никогда не хватал пулю в живот! Никто из них не полз по полу, придерживая рукой собственные внутренности. Суд будет проявлять хладнокровие — как, собственно, и должно быть. Суд даже растрогается и прольет слезу насчет того, что бедный убийца до конца своих дней будет жить под тяжестью нечаянного преступления. Убийство в целях самообороны… Нет, Пат! Я, конечно, уважаю закон, но на этот раз я буду действовать по собственным законам. И я не буду ни хладнокровным, ни объективным. Я буду помнить все, что случилось сегодня. — Я замолчал, потом взял Пата за отвороты пиджака и закончил — Да, еще одно… Я хочу, чтобы ты, Пат, все, что сейчас услышал от меня, рассказал всем, кого знаешь.

И я снова повернулся к телу Джека. Мне хотелось помолиться за него, но в тот момент я был не способен на это. Во мне клокотала ненависть.

— Ты мертв, Джек, но я надеюсь, что ты слышишь меня. Ты давно меня знаешь и знаешь, что слово свое я сдержу. Я доберусь до той сволочи, которая убила тебя. Убийцу не повесят и не посадят на электрический стул. Он умрет так же, как и ты, с пулей в животе, в мучительной агонии. Я сделаю это, Джек. Чего бы мне это ни стоило, я обещаю тебе это сделать.

Наконец, я замолк.

— Ради бога, Майк, брось это. Я ведь тебя знаю. Ты можешь влипнуть в такие неприятности, что тебе уже никто не поможет. Все будет зависеть от того, при каких обстоятельствах ты будешь стрелять.

— Я буду осторожен, Пат. Но я так ненавижу того, кто сделал это, что в тот день, когда он окажется перед дулом моего пистолета, я без колебаний нажму на курок и тогда наступит уже моя очередь ухмыляться, наблюдая, как он корчится от боли. Он должен помучиться так же, как мучился Джек — если не больше.