«Дип»

Двумя-тремя глотками она опустошила свой стакан и с нескрываемым удовольствием, улыбнувшись, причмокнула губами.

— Хочешь поговорить? — спросила она.

Я отрицательно покачал головой.

— Только не говори, как все другие здесь, что ты тоже очень опечален этим шаполаем Беннетом.

Бармен коснулся ее руки.

— Было бы лучше, если бы ты заткнула свой рот, Тэлли.

— А почему это я должна беспокоиться о нем? Или вам не нравится слово «шалопай»? Так это же пустяк по сравнению с тем, чем он был на самом деле.

— Помолчала бы лучше, Тэлли.

— Всем известно, что из маленького негодяя вырос большой негодяй. Вся его жизнь — это путь от юного преступника до крупного гангстера. И ты же знаешь, Джеко-бой, одно воспоминание о нем трясет меня так же, как и очень многих других. Негодяй и есть негодяй.

— Тэлли, черт побери, замолчи!

— Глупости, Джеко-бой. Любой чувствует то же, что и я. По крайней мере, почти любой радуется его смерти. Правда, есть кое-кто…

— Говорю тебе…

— О'кей, Джеко-бой. Беспокоишься? Но кто может слышать? Только вот этот парень.

— И дался тебе этот Беннет, Тэлли!

— Еще бы! Сейчас только о нем и говорят. Надоело.

Она взяла наполненный мною стакан и продолжала:

— Хорошо, что Беннета уже нет, а все его парни плачут. Просто восхитительно!

Расправившись с питьем, она взглянула на меня, и глаза ее слегка затуманились.

— Друг, — сказала она, — знаешь ли ты, почему они плачут?

— Скажи мне.

— Прежде всего, я еще не утолила жажду.

Джеко-бой заметил:

— Больше ей нельзя.

— Принесите ей выпить, — сухо сказал я.

Он взглянул на меня, и его губы сжались. Однако, не говоря ни слова, он принес бутылку и поставил ее на стол.

Девица ухмыльнулась, осушила очередной стакан и подмигнула мне.

— Теперь расскажи.