«Обращение Вити Кошеля»

Сергей Овчинников

Обращение Вити Кошеля

Написано от руки и от сердца

Обращение Вити Кошеля

Рывок! Пуговицы, заботливо укрепленные аккуратными стежками, с треском поотлетали и осыпались в пыль тротуара. Колька провалился вперёд, но сбил захват и устоял. «Эх, надо было первым!» Он едва успел нырнуть под летящий прямо в глаз костлявый кулак вихрастого противника, сцепляя руки в таран, как учили. Толчок в грудь всем своим воробьиным весом. Соперник – старше и тяжелее – покачнулся и на миг тормознул, не готовый к отпору. «Поджать левую и, не расцепляя…» Правый Колькин локоть по короткой дуге прилетел и чавкнул в массивный нос Толяна, свернув его на бок. Толян заорал! Густо брызнуло алым! Потекла, побежала горячая быстрая юшка! «Ну может теперь эти с Дмитровки в следующий раз не сунутся!»

Поколачивали там пацана часто, поколотили бы, наверное, и теперь, если бы не хитрый удар, что показал ему Витька К’ошель. Тот имел множество синеватых наколок и простую науку:

– Бей первым, Колюнь! Второй номер может не встать!

Колька, хоть и не догонял ещё, что делает рядом с мамкой этот субъект, но уроки впитывал с жадностью голодного беспризорника!

Колька пристально глянул на свиту Толяна – охотников продолжить не нашлось, и он нарочито медленно подобрал пуговицы, сдул пыль и зашагал к дому. Правда, увидев в конце улицы военного с вещмешком, не удержался и припустил.

– Дядь, а вы с какого эшелона? – Выпалил он, запыхавшись, шаря глазами по плечам, чтобы определить звание, но погоны отсутствовали. Плотно заросшее лицо, с ног до головы одного цвета – серого от пыли, будто проделал весь путь пешком. Колька по привычке вгляделся, но черты лица не узнал. Это был опять совершенно незнакомый солдат.

– Я не с эшелона, я своим ходом. – Ответил тот, остановился и посмотрел на Кольку странным затуманенным взглядом, словно думал совершенно о другом.

Колька хотел ещё спросить, но уже наткнулся, напоролся на этот тоскливый, полный горечи, взгляд, скорее отвернулся и пошёл прочь.

– Завтра с утра поезд будет. – Крикнул ему в спину военный. – Сказали, последний.

Колька вздрогнул и, не оборачиваясь, прибавил шаг.

Сергей Овчинников

Обращение Вити Кошеля

Написано от руки и от сердца

Обращение Вити Кошеля

Рывок! Пуговицы, заботливо укрепленные аккуратными стежками, с треском поотлетали и осыпались в пыль тротуара. Колька провалился вперёд, но сбил захват и устоял. «Эх, надо было первым!» Он едва успел нырнуть под летящий прямо в глаз костлявый кулак вихрастого противника, сцепляя руки в таран, как учили. Толчок в грудь всем своим воробьиным весом. Соперник – старше и тяжелее – покачнулся и на миг тормознул, не готовый к отпору. «Поджать левую и, не расцепляя…» Правый Колькин локоть по короткой дуге прилетел и чавкнул в массивный нос Толяна, свернув его на бок. Толян заорал! Густо брызнуло алым! Потекла, побежала горячая быстрая юшка! «Ну может теперь эти с Дмитровки в следующий раз не сунутся!»

Поколачивали там пацана часто, поколотили бы, наверное, и теперь, если бы не хитрый удар, что показал ему Витька К’ошель. Тот имел множество синеватых наколок и простую науку:

– Бей первым, Колюнь! Второй номер может не встать!

Колька, хоть и не догонял ещё, что делает рядом с мамкой этот субъект, но уроки впитывал с жадностью голодного беспризорника!

Колька пристально глянул на свиту Толяна – охотников продолжить не нашлось, и он нарочито медленно подобрал пуговицы, сдул пыль и зашагал к дому. Правда, увидев в конце улицы военного с вещмешком, не удержался и припустил.

– Дядь, а вы с какого эшелона? – Выпалил он, запыхавшись, шаря глазами по плечам, чтобы определить звание, но погоны отсутствовали. Плотно заросшее лицо, с ног до головы одного цвета – серого от пыли, будто проделал весь путь пешком. Колька по привычке вгляделся, но черты лица не узнал. Это был опять совершенно незнакомый солдат.

– Я не с эшелона, я своим ходом. – Ответил тот, остановился и посмотрел на Кольку странным затуманенным взглядом, словно думал совершенно о другом.

Колька хотел ещё спросить, но уже наткнулся, напоролся на этот тоскливый, полный горечи, взгляд, скорее отвернулся и пошёл прочь.

– Завтра с утра поезд будет. – Крикнул ему в спину военный. – Сказали, последний.

Колька вздрогнул и, не оборачиваясь, прибавил шаг.