«Канатоходец»

Дмитрий Миронов

Канатоходец

Я люблю смотреть, как на разных берегах проспекта скапливаются войска. Вспыхивает зеленый свет и две людских стены вот-вот встретятся лбами… но, они даже не задевают друг друга, рассеиваются по тротуарам, скачут дальше по своим делам. Троллейбус, вижу его спину, и то место, откуда растут рога, сейчас харкнет электричеством на перекрестке, озарит все углы моей крошечной кухни на последнем этаже. Еще темно, утро. Универсам на углу, зажигается неоновым пунктиром свет в витринах – Лена пришла. Потом кассирши – Роза, Люба, Рая друг за другом сворачивают в подворотню, служебный вход с эстакады. Пора и мне.

Блевань – это все покупатели: старухи, дети, мужики, красавицы, кто бы ни был, это все называется одним словом – блевань, жижа из одинаковых лиц, лягушачья икра.

Мой напарник совсем молодой, постоянно опаздывает.

– Я же интернетзависимый…

Начинает мне заправлять про какие-то биткоины, бинарные опционы, нижняя губа блестит, сейчас оттуда потечет. Я убегаю на эстакаду, меня вызывают электрическим звонком на весь магазин – машина. Хлеб, молоко, колбаса, снова хлеб, машина за машиной.

Во дворе напротив нас кухня ресторана – красавицы в марлевых колпаках улыбаются. Желтые листья падают, их несет ветром с Юсуповского сада, в нашем колодце нет деревьев одни автомобили, до последних этажей офисы, офисы, офисы за амбразурами стеклопакетов.

В шесть вечера эстакада закрывается, мы с напарником расставляем товар по полкам. В девять часов пора и мне, прощаюсь, охранник проверяет мою сумку.

Родная парадная напротив, но переходить проспект надо левее, где светофор, который всю ночь целует желтым светом потолок моей кухни.

Хлопает дверь, замерев, слушаю, как она звенит несколько секунд. Еще один день на помойку забвения.

Я очень замерзаю на работе. Погружаюсь в ванну с горячей водой. Черная дыра вентиляции под потолком, неповторимый узор слуховых галлюцинаций, шепот толпы, звон посуды на кухне ресторана "Тройка". Маленький, черный телефон всегда рядом, жму на кнопки, дрожащий голос одного мистического человека…

Все началось весной, с первых дней апреля я живу далеко от города, час на электричке. Дом летний – комната и кухня, чердак набитый огородным хламом, туалет во дворе, жирная береза у крыльца. Хозяева на другом краю поселка в пятиэтажке.

Дмитрий Миронов

Канатоходец

Я люблю смотреть, как на разных берегах проспекта скапливаются войска. Вспыхивает зеленый свет и две людских стены вот-вот встретятся лбами… но, они даже не задевают друг друга, рассеиваются по тротуарам, скачут дальше по своим делам. Троллейбус, вижу его спину, и то место, откуда растут рога, сейчас харкнет электричеством на перекрестке, озарит все углы моей крошечной кухни на последнем этаже. Еще темно, утро. Универсам на углу, зажигается неоновым пунктиром свет в витринах – Лена пришла. Потом кассирши – Роза, Люба, Рая друг за другом сворачивают в подворотню, служебный вход с эстакады. Пора и мне.

Блевань – это все покупатели: старухи, дети, мужики, красавицы, кто бы ни был, это все называется одним словом – блевань, жижа из одинаковых лиц, лягушачья икра.

Мой напарник совсем молодой, постоянно опаздывает.

– Я же интернетзависимый…

Начинает мне заправлять про какие-то биткоины, бинарные опционы, нижняя губа блестит, сейчас оттуда потечет. Я убегаю на эстакаду, меня вызывают электрическим звонком на весь магазин – машина. Хлеб, молоко, колбаса, снова хлеб, машина за машиной.

Во дворе напротив нас кухня ресторана – красавицы в марлевых колпаках улыбаются. Желтые листья падают, их несет ветром с Юсуповского сада, в нашем колодце нет деревьев одни автомобили, до последних этажей офисы, офисы, офисы за амбразурами стеклопакетов.

В шесть вечера эстакада закрывается, мы с напарником расставляем товар по полкам. В девять часов пора и мне, прощаюсь, охранник проверяет мою сумку.

Родная парадная напротив, но переходить проспект надо левее, где светофор, который всю ночь целует желтым светом потолок моей кухни.

Хлопает дверь, замерев, слушаю, как она звенит несколько секунд. Еще один день на помойку забвения.

Я очень замерзаю на работе. Погружаюсь в ванну с горячей водой. Черная дыра вентиляции под потолком, неповторимый узор слуховых галлюцинаций, шепот толпы, звон посуды на кухне ресторана "Тройка". Маленький, черный телефон всегда рядом, жму на кнопки, дрожащий голос одного мистического человека…

Все началось весной, с первых дней апреля я живу далеко от города, час на электричке. Дом летний – комната и кухня, чердак набитый огородным хламом, туалет во дворе, жирная береза у крыльца. Хозяева на другом краю поселка в пятиэтажке.