«Мне жаль тебя, или Океан остывших желаний»

Марина Ларина

Мне жаль тебя, или Океан остывших желаний

Из всех фотографий, которые, если позволяли условия командировок, делал себе на память Алексей Градов, ему особенно дорога была одна, привезенная им в свое время из Африки. На ней даже на вид ласковые волны океана слизывали оставленную у самой кромки песчаного берега одинокую цепочку следов. Уходящие вдаль маленькие следы были детскими или, скорее всего, девичьими. В них читалась легкая, плавная поступь и неизъяснимая печаль. Именно это фото Градов поставил за стекло на полке рядом с любимыми книгами.

Осенью темнело рано, и, хотя не было еще четырех, комната уже утопала в густом лиловом сумраке. Градов поймал себя на том, что плоский черно-белый кадр вдруг обрел глубину и цвет, и он вновь ощутил горьковато-соленый привкус чуть прохладного прибрежного воздуха и живое дыхание теплого, парного океана. Та командировка к африканским берегам была первым для Алексея Градова и еще двух его однокурсников по Академии имени Фрунзе серьезным испытанием. Но они об испытаниях тогда не думали. Все они были молоды и еще не утратили интереса к новым впечатлениям и знакомствам.

Алексей пригляделся к бегущим вдоль кромки океана следам и удивился: на них отпечаталось не по пять, а по шесть пальцев. То есть тот, кто оставил следы, был шестипалым. Столько лет прошло, а он только сегодня это заметил. Градов еще раз пересчитал отпечатки пальцев, и ему стало не по себе. Идиллия, воплощением которой все годы была для него эта фотография, разрушилась. Он даже забыл, какую книгу собирался взять с полки. Градов в задумчивости вынул из-за стекла фотографию и, всматриваясь в нее, вместо того, чтобы зажечь свет, подошел к незанавешенному окну. Там, на улице, промозглый туман и изморось заставляли редких прохожих натягивать капюшоны, поднимать воротники и ускорять шаг. А у него в руках был краткий миг из какой-то другой, будто и не его жизни. Там, на берегу океана, было тепло и уютно. Тогда, после выполнения задания, они провели там несколько действительно райских деньков.

Градов вздохнул, взял с подоконника свою любимую глиняную трубку, и, вглядываясь в фотографию, направился на кухню, где у него в памятной серебряной табакерке был припасен отличный кубинский табак.

Марина Ларина

Мне жаль тебя, или Океан остывших желаний

Из всех фотографий, которые, если позволяли условия командировок, делал себе на память Алексей Градов, ему особенно дорога была одна, привезенная им в свое время из Африки. На ней даже на вид ласковые волны океана слизывали оставленную у самой кромки песчаного берега одинокую цепочку следов. Уходящие вдаль маленькие следы были детскими или, скорее всего, девичьими. В них читалась легкая, плавная поступь и неизъяснимая печаль. Именно это фото Градов поставил за стекло на полке рядом с любимыми книгами.

Осенью темнело рано, и, хотя не было еще четырех, комната уже утопала в густом лиловом сумраке. Градов поймал себя на том, что плоский черно-белый кадр вдруг обрел глубину и цвет, и он вновь ощутил горьковато-соленый привкус чуть прохладного прибрежного воздуха и живое дыхание теплого, парного океана. Та командировка к африканским берегам была первым для Алексея Градова и еще двух его однокурсников по Академии имени Фрунзе серьезным испытанием. Но они об испытаниях тогда не думали. Все они были молоды и еще не утратили интереса к новым впечатлениям и знакомствам.

Алексей пригляделся к бегущим вдоль кромки океана следам и удивился: на них отпечаталось не по пять, а по шесть пальцев. То есть тот, кто оставил следы, был шестипалым. Столько лет прошло, а он только сегодня это заметил. Градов еще раз пересчитал отпечатки пальцев, и ему стало не по себе. Идиллия, воплощением которой все годы была для него эта фотография, разрушилась. Он даже забыл, какую книгу собирался взять с полки. Градов в задумчивости вынул из-за стекла фотографию и, всматриваясь в нее, вместо того, чтобы зажечь свет, подошел к незанавешенному окну. Там, на улице, промозглый туман и изморось заставляли редких прохожих натягивать капюшоны, поднимать воротники и ускорять шаг. А у него в руках был краткий миг из какой-то другой, будто и не его жизни. Там, на берегу океана, было тепло и уютно. Тогда, после выполнения задания, они провели там несколько действительно райских деньков.

Градов вздохнул, взял с подоконника свою любимую глиняную трубку, и, вглядываясь в фотографию, направился на кухню, где у него в памятной серебряной табакерке был припасен отличный кубинский табак.