«Шерлок Холмс И Знак Вориш»

Ричард А. Лупофф

Шерлок Холмс И Знак Вориш

Ричард А. Лупофф

ШЕРЛОК ХОЛМС И ЗНАК ВОРИШ

перевод Льва Шкловского

Это была самая суровая зима, которую Лондон знал на человеческой памяти, возможно, с тех пор, как римляне основали свое поселение Лондиниум почти два тысячелетия назад. Штормы обрушились с Северного моря, отрезав континент и покрыв большой мегаполис толстыми слоями снега, который быстро почернел от удушающих паров десяти тысяч угольных печей и каминов, превратившись в предательский слой льда, когда его покрыли чуть теплее. осадки мокрого снега.

Несмотря на это, мы с Холмсом уютно устроились в своей квартире на Бейкер-стрит, 221Б. Огонь в камине был разожжен, мы съели великолепный обед из мясных пирожков и красной капусты, который подавала всегда надежная миссис Хадсон, и я обнаружил, что мечтаю о выдержанном бренди и трубке, в то время как Холмс посвятил себя своей новой страсти.

Он совершил набег на нашу небольшую казну в поисках средств, достаточных для покупки одного из новых граммофонов Эмиля Берлина, импортированных Harrods с Бромптон-роуд. Он поместил в машину одну из новых дисковых записей мистера Эдисона, рекламируемую как заметное улучшение по сравнению с традиционными восковыми цилиндрами. Но звуки, которые раздавались из рожка, не казались мне ни приятными, ни мелодичными. Вместо этого они были странного и тревожного характера, кажущиеся несогласованными, но наводящими на размышления о странных гармониях, которые лучше не понимать.

Когда я собирался попросить Холмса выключить устройство, мелодия оборвалась, и Холмс вытащил иглу из канавки.

Холмс прижал поднятый палец к своим тонким губам и резко произнес мое имя. "Ватсон!" - повторил он, когда я опустил трубку. Бутылка для бренди чуть не выскользнула из моей руки, но я смог вовремя поймать ее, чтобы предотвратить катастрофическое разливание.

«Что случилось, Холмс?» - поинтересовался я.

Он поднял одну руку вверх, выражая глубокую сосредоточенность на своем угрюмом лице. Он кивнул в сторону окон с ставнями, которые выходили на Бейкер-стрит.

«Я ничего не слышу, кроме свистящего ветра», - сказал я ему.

«Слушай повнимательнее».