«Кража на Весенней улице»

Кристина Устинова

Кража на Весенней улице

Нордеграунд, 1969 год.

В последнее время погода ухудшилась, и город словно затерялся среди мороза и метелей. Мне ходить до школы всё труднее и труднее.

Марлис заболела, и папа Уве (так я называю своего отчима) не отпускает её.

А мне не везёт, и я хожу в школу.

Не хочу туда. Только зря штаны просиживать, а деньги-то не платят.

После, работа – продавать книги.

Папа Уве знал о моём заработке и старался не отпускать меня в метель, но я рвался на рынок. Зарабатывать.

Надо кормиться.

У нас экономический кризис.

Я сидел возле какого-то ларька на рынке, укутанный в старое пальто. Передо мной стояли две раскрытые коробки, в которых лежали книги. Как зарубежные, так и отечественные. Мой папа коллекционировал их. Пока не уехал в Арбайтенграунд.

Никто не подходил. Чтобы почувствовать конечности, я расхаживал взад-вперёд и кричал:

– Книги! Покупайте книги! Шоу, Шекспир, Булгаков и другие! Только у меня! Дёшево и без цензуры.

Но никого.

Ко мне наконец подошёл один мужчина в новом пальто. Я указал на коробку:

– Возьмите что-нибудь…

– Парень, иди лучше домой. – Голос у него был тихий и спокойный, почти как у женщины.

– Не могу, деньги нужны.

– Да кто будет брать книги, если есть нечего? Книжку не съешь.

Что-то странное в его манере общения… Метель усилилась, и поэтому я не смог разглядеть его лица.

– Вы что, из самого Арбайтенграунда?

– Да, а как ты понял?

– Говор у вас…

– А, понятно.

Мы помолчали. Папа Уве, как и многие жители Нордеграунда, ненавидел эту страну, в чьих руках мы сейчас находимся. Мы для неё что-то вроде колонии. А вот меня всегда интересовала эта страна-город с её процветанием, разнообразием системы правления и улицами.

И ещё потому, что сейчас там живёт мой папа.

– Почему вы приехали сюда? – сказал я.

– По делам мне надо. А ты иди домой, замёрзнешь.

Он ушёл, ускорив шаг. Я нахмурился и огляделся. Почти никого не было.

Пора домой. Холодный ветер обжигал лицо.

– Не верю тебе, что ты видел арбайтенграундца, – сказала Марлис.

Мы сидели в её комнате; я принёс ей чай.