«Акциденция»

Алексей Климин

Акциденция

Алина достала из кармана халата пачку «Беломора», вытряхнула из нее папиросу не глядя, качнула пачкой в мою сторону. Так и не повернув головы, как-то поняла, что я отмахнулся, и убрала ее обратно.

Я посмотрел на женские пальцы, чуть размявшие табак, а потом прижавшие бумажный мундштук машинальным движением. Эти пальцы… нет, не крупные, не мужеподобные… но в них чувствовалась такая сила, что не верилось, что они принадлежат, в общем-то, очень хрупкой женщине — невысокой и худенькой. И, как семь лет назад, когда я видел Алину в последний раз, да, собственно, и всегда с момента нашего знакомства, ее руки заворожили меня своими скупыми, четкими движениями и той силой, что скрывалась в них.

Я поднес ей огня, пряча маленькое пляшущее на спичке пламя в ладонях. Женщина так же машинально наклонилась, пыхнула дымом и кивнула мне, благодаря. А потом оперлась на колени локтями и продолжила смотреть вдаль — туда, где за крайними домами слободы текла спокойная и вальяжная по летнему времени река.

— Так что с Павлом? — спросил я, продолжая наш прерванный разговор, — Зная его, я просто не верю, что он мог ввязаться во что-то, что могло так испортить ему жизнь. Он ее слишком любит… поесть, что повкуснее… это с детства еще… став старше, и выпить был не дурак, одеться вечно пытался, как городской щеголь, да и… — я замолчал, обрывая себя на полуслове, вспомнив с кем разговариваю.

Но Алина хмыкнула и довела мою мысль до логического завершения сама:

— Да уж договаривай, то, что начал — женщин любил Павел… красивых.

— Ну да, — промямлил я, уже жалея, что наша беседа потекла именно по этому пути, — когда привез тебя из города, вся слобода ходила смотреть на вас.

Алина повернулась ко мне, и я приметил в ее до этого потухшем взгляде промелькнувшую смешинку:

— Да ладно, Коль, знаю я все… но голову он действительно имел на плечах, да и меня не обижал понапрасну. Так что, заглядываться — заглядывался всегда… а что уж там было на самом деле, я не знаю, но сплетен не было, — покачала она головой, — так что грех мне жаловаться… по крайней мере, на людях. Ну, а наша жизнь — это наша жизнь… — как-то тоскливо сказала она и вернула свой взгляд к реке.