«Дьяволы с Люстдорфской дороги»

Возле здания редакции газеты «Одесский листок» стояли два запряженных лошадьми фургона, в которые грузили вещи. Таня подошла к старику-швейцару, наблюдавшему за погрузкой.

– Что это?

– «Одесский листок» съезжают. Вещи из редакции выносят.

– Как выносят? Куда?

– Газету закрыли. Вот вещи и забирают. Все, нету больше газеты. Совсем закрыли.

– А сотрудники редакции?

– Да разбежались все. Теперь их сам черт не разберет! Наверное, уже и нету в городе. Многие, я слышал, до Киеву подались. Жалко газету. Интересная была, хоть и шибкая бойко. А теперь – новое время. Всё.

Таня вошла в здание и поднялась наверх. Редакционные комнаты были пусты. Из них уже вывезли мебель. Только стопка старых газет в углу, рассыпавшись на пол, была последним свидетельством того, что когда-то находилось в этих стенах.

Сквозняк, ворвавшийся сквозь распахнутое окно, пошевелил ворох газетных страниц…

Таня медленно шла по Ланжероновской по направлению к Оперному театру. На каждом углу ей попадались страшные следы пролетевшей над городом беды.

Таня смотрела на выбитые в домах стекла, на обгоревшие деревья, на развороченные камни дороги и мостовой. Кое-где на этих камнях еще были видны темно-бордовые пятна – следы крови, которая здесь пролилась. Время, ветер, дождь, солнце – несмотря ни на что, не сотрутся эти следы, не исчезнут с камней никогда.

Ланжероновская, прежде нарядная, красивая улица, выглядела постаревшей на множество лет. Так за одну ночь стареют женщины, которые перенесли страшное горе. И следы побоища на лице улицы напоминали запекшиеся шрамы. Больно было видеть эти шрамы – как следы ран на любимом лице.

Улица была пустынной, но Таня вдруг замедлила шаг. Странное ощущение обожгло ее, захватило дыхание – неприятное чувство того, что кто-то смотрит ей вслед. Она резко обернулась. Никого. Только холодный ветер гнал по мостовой обугленные обрывки газет. Но все-таки ощущение этого чужого, враждебного взгляда было сильным! Таким сильным, что Таня невольно ускорила шаг. Она могла бы объяснить это липкое чувство страха расстроенными нервами, но что-то в глубине души подсказывало ей, что это не так.