«Золотой капкан»

– Повели мы этих солдатиков к скотомогильнику. Оборванные, исхудалые, у одного руки нет, культяпка замотана тряпками. Не мог я их… Жалко стало. Такие же, как и я когда-то был… Евсей Тарасович смахнул ладонью пот со лба.

– Уговорил остальных полицейских – меня за старшего назначили – отпустили мы их. Ну и кто-то донес начальству… Хотели нас в расход пустить, да выручил меня Влас Ахутин – все-таки его выкормыши, сам подбирал. Сам он и порол меня нагайкой из проволоки. Всю спину ободрал до мяса… сволочь. На обветренном лице старика появилось выражение ненависти. Но только на миг. В следующее мгновение он уже был спокоен и продолжал говорить размеренно и без особых эмоций.

– Провалялся я почти месяц в лазарете, а когда выписали, домой сбежал. Всю войну отсиживался в погребе, боялся даже по ночам выходить на улицу. А в сорок шестом пришел с повинной…

Видно было, что он начал волноваться, хотя и старался не подавать виду. Наверное, воспоминания были не из приятных.

– Срок дали, – понятно, по заслугам, – попал на Колыму. Здесь и остался, как амнистия вышла. Жена приехала, дети, так и жил на севере, хозяйством обзавелся, работал. Выбросил из памяти все. Да, видно, судьба у меня такая, по-своему распорядилась…

Евсей Тарасович надолго задумался, хмурясь. Затем поднял глаза на Савина и продолжил свой рассказ.

– Два года назад, весной, задумал я присмотреть себе охотничье зимовье подальше от мест обжитых. На ручье тогда и встретил Власа Ахутина. Я его сначала не признал – ну идет себе человек, да и ладно, наверное, охотник. Это потом уже я сообразил, что на охотника он не больно схож, да и ружья нет, и хромает, а куда хромому в тайге? Старик поерзал на стуле, устраиваясь поудобней, и продолжил:

– Но Ахутин меня узнал сразу, как только к костру подошел. «Здорово, – говорит, – Евсей! Со свиданьицем. Обедом угостишь?» Вроде вчера мы с ним расстались… Смутил он меня сильно, но делать нечего, пригласил его почаевничать.

Посидели мы часок, о том, о сем поговорили, – все больше о погоде да охоте, ну и о житейских мелочах, – а потом распрощались. Ушел он… Евсей Тарасович потер руки, будто его зазнобило.

– А я себе думаю: «Ох, неспроста он здесь появился, надо быть настороже, я его волчью натуру знаю…» И как в воду глядел. Собрался я, ружье на плечо и дальше пошел, но скрадком, по зарослям. Не успел я забраться на косогор, как раздался выстрел.

Понятное дело, я сразу скумекал, откуда ветер дует, скатился вниз и по распадку вышел к нему навстречу. Ходок он никудышный, а я по тайге брожу сорок лет, все места знаю, вот и подстерег его…

Старик побледнел, а в его несколько поблекших от прожитых лет глазах появился хищный блеск.

– Сижу в засаде, руку правую бинтую, – попал он все-таки в меня, гад, – жду. Снег еще не стаял, тишина кругом; слышу, сухостой хрустит, бежит Влас. Ружье за плечами, а пистолет в руках, и все оглядывается – боится, значит. Подпустил я его поближе, хотел живым взять. А потом такое зло взяло, как вспомнил все… Ну, я и… порешил его… одним выстрелом.

Евсей Тарасович крепко, до хруста, сжал кулаки. Теперь он уже и не пытался скрыть волнение.

– Потом документы Власа посмотрел (они были в нагрудном кармане), вижу – чужие.

Дальше я не обыскивал его – противно стало. Паспорт и еще какие-то бумажки и удостоверения я сжег – уж не знаю, зачем. А пистолет, ружье и патроны к нему бросил в ручей. Его ни хоронить, ни прятать не стал – в те места редко кто заходит, а медведи да росомахи лучше всякой могилы тайну сохранят…

Уже совсем стемнело, когда Савин собрался уходить домой. Он еще раз вытащил конверт с фотографиями, взял в руки снимок портмоне.

Тайна длиною почти в столетие. Тайна, которую до конца так и не удалось разгадать. Историю человеческих судеб, кипение страстей, радость и боль, надежду и горе много лет хранит этот кусок выделанной кожи. Хранит надежно: один из секретов портмоне удалось разгадать только после того, как нашли ключ к шифру. Оказалось, что костяная пластинка и кусок кожи с буквами служили подкладкой серебряной застежке; кто-то сменил их на медную пластинку, оклеенную замшей…

Вечер окунул улицы в густой туман. Савин неторопливо шагал по мостовой, на которую падали последние в этом году снежинки. Наверное, подумал он весело, матушка-зима свои горницы подметает. Капитан вдохнул полной грудью свежий весенний воздух и невольно улыбнулся. В его душе царили покой и безмятежность.

Примечания

1

Тойон – начальник (якут.)

(обратно)

2

Хана барда – куда пойдем (якут.)

(обратно)

3

Симбир – все равно (якут.)

(обратно)

4

Нюча – русский (якут.)

(обратно)

5

Улахан – большой (якут.)

(обратно)

6

Чай кут – чаю налей (якут.)

(обратно)

7

Бонвиван – человек, любящий жить в свое удовольствие, богато и беспечно; кутила, весельчак (фр.)

(обратно)

8

Пластуны – в дореволюционном казачьем войске военнослужащие особых пехотных частей, несших сторожевую и разведывательную службу.

(обратно)

9

Дайка – золотоносная жила (геол.) 

(обратно)

10

Учугей сох – нехорошо (якут.)

(обратно)

11

Улахан-тас – большая гора (якут.)

(обратно)

12

Сопкачан – малая гора (якут.)

(обратно)

13

Хунхузы – китайские бандиты, разбойничавшие в Манчжурии со средины 19 века по 1949 год.

(обратно)

14

Дулаг – пересыльный лагерь для военнопленных (нем.)

(обратно)

15

Шталаг – постоянно действующий лагерь военнопленных для рядового и сержантского состава (нем.)

(обратно)

16

РСХА – главное имперское управление безопасности (нем.)

(обратно)

Оглавление