«Беги, если успеешь»

Валерия Малахова

Беги, если успеешь

Когда с Мирандой Хопкинс случилось это, гудела вся деревня. Как будто прорвало истёршийся шланг, и слова хлынули потоком, словно вода. Раньше об этом не говорили никогда, неприлично же! Но Миранда Хопкинкс лежала недвижимо, и разбудить её не могло ничто, разве смолчишь, когда такое происходит?

Разговаривать на эту тему, конечно, было непросто. Даже мисс Пламкин, записная сплетница, краснела и запиналась, и лепетала что-то метафорическое. Ведь тема снов была табу, сколько мы все себя помнили. Как об этом говорить? Каким словом можно назвать это?

— Что же ей… приснилось? Что случилось с ней там? — шёпотом, краснея от смущения, спрашивали все друг у друга.

Ответов, конечно, ни у кого не было. Даже того миллиона предположений, которые есть обычно, когда что-нибудь стрясётся, не было, потому что никто не понимал, что можно предположить.

Во сне нельзя было убить. На убийство лежал запрет свыше, часть Божественного замысла: коль скоро человеческое в нас засыпает, мы забываем Создателя и дарованную Им мораль, Он сохранит нас от самых страшных ошибок. Нам же оставалось беззаботно веселиться и не терзаться угрызениями совести за поступки, не согласовывающиеся с христианским вероучением.

Я и веселилась — до того страшного утра. Во снах я была дриадой, дивное ощущение, не похожее ни на что. У меня было моё дерево, и я любила его странной, нечеловеческой любовью: словно оно — продолжение меня, а я — продолжение его, словно лишь в этом дереве я могу быть в самом деле счастлива, и не было для меня мгновений лучше, чем когда я сидела на толстой ветке или, смеясь, купалась в реке, а дерево шевелило листьями, приветствуя меня. Иногда мимо пробегало стадо кентавров, или я и дриады приходили на поляну неподалёку, водили хоровод, пели странные песни без слов, плели венки из цветов. Если в нужное время пойти на речку и заплыть подальше, чтобы ветви деревьев не закрывали обзор, можно было увидеть, как по небу проносится Гелиос на колеснице. Вот и все развлечения — но я не скучала, ведь у меня было моё дерево, и это дарило радость.