«Обезглавленная Мона Лиза»

Лицо Марсо прояснилось.

— Тогда все в порядке. Шеф нашей полиции сам пьет мое виски и находит его неплохим.

В день, когда Де Брюна приговорили к смертной казни, Пери устроил празднество по случаю окончания строительства первого этажа своего дома в Марне. Второй этаж с крышей он рассчитывал закончить через пять-шесть лет.

Симона повесила между деревьями разноцветные лампочки, а у края террасы поставила торшер. Таким образом она надеялась отвлечь комаров и мотыльков, дабы они не мешали дорогим гостям. Дорогими гостями в тот вечер были Ламбер, Ирэн и Ситерн.

Эдмонд вновь блеснул кулинарным искусством, хотя сам он из-за своей язвы съел лишь пару вареных картофелин с пареной морковью. Ламбер приготовил пунш. Все захмелели от одного лишь запаха. Все, кроме Ламбера.

— Поскольку я — абстинент, то могу выпить столько, сколько захочу, в моих внутренностях алкоголь теряет силу, — объяснял он окружающим, давя комаров, которых свет торшера привлек со всей округи.

Пери схватил газету, лежавшую рядом с ним на стуле.

— Послушав тебя, — язвительно заметил он, — я склонен предположить, что эту серию репортажей о героиновой афере написал не ты.

— Почему ты так решил, гроза преступников?

— Слишком толковые для тебя.

— Не слушай его, Аристид, — утешала Ламбера Симона. — Он просто завидует, что тебе удалось взбудоражить общественность.

В свою очередь Ирэн принялась уговаривать Пери.

— Фелисьен, брось сердиться! Писать и умно рассуждать у нас может всякий. А вот решительно действовать… О!

В этот теплый осенний вечер всем было весело у Пери, и никто из гостей не хотел думать ни о Де Брюне, сидевшем в камере смертников, ни об Авакасове, скончавшемся от кровоизлияния в мозг.

Три года спустя Фелисьену Пери, случайно оказавшемуся в Марселе, довелось еще раз вспомнить о деле Мажене.

Он заплутал в районе старого порта и забрел на рыбный рынок, который любил за его пеструю сутолоку, как вдруг у него за спиной раздался громкий женский голос:

— Эй, месье Пери, не узнаете старых знакомых?

Он обернулся и наморщил лоб.

За прилавком, посреди множества корзин с рыбой он увидел тучную, полногрудую женщину. Это была — Пери не мог поверить своим глазам некогда стройная, прекрасная Леора с Монмартра.

Позднее, за рюмочкой аперитива, она, весело смеясь, призналась ему:

— Знаете, месье Пери, я теперь, что называется, добродетельная супруга. Почему? Малыши и потом муж! Он на добрых полцентнера здоровее меня, и, если я сострою кому-нибудь глазки, он вначале от души огреет меня дохлой треской, а затем, с моим удовольствием, врежет хорошую оплеуху. Просто жуткая несправедливость, настоящая трагедия! — Леора театрально вздохнула.

Оглавление