«Расчудесный Хуливуд»

Нельзя забывать и о придорожном трактире "У Бадди" – по-прежнему функционирующем и принадлежащем прежнему владельцу, – всего в каких-то четырех милях от Грязной Ямы, если проехать по заболоченному проселку, именуемому Лягушачьей Тропой (а ведь красочные названия, топографически привязанные к жутковатым преданиям Хуливуда, имеют ничуть не меньшее значение, чем мораль, которую можно извлечь из суматошной жизни и бесславной смерти многих его обитателей), – и о найденных в этом трактире, а дело происходило в 1975-м, телах двух проституток и одной официантки, частично расчлененных и в значительной мере обезображенных, причем на груди и на животе у них были вырезаны знаки, которые сочли сатанистскими.

Следователи окружной прокуратуры допросили Чарли Мэнсона и членов его «семьи», как упрятанных за решетку, так и остававшихся на тот момент на свободе, пытаясь повесить на него и это преступление. Однако он оказался не единственным сатанистом, активничающим в здешних местах (если даже согласиться с тем, что он был именно сатанистом), и у следствия ничего не вышло.

Как вскоре выяснилось, полиции не стоило в поисках истины заглядывать и тем более ездить слишком далеко. Достаточно было схватить переселенца с Аппалачских гор по имени Дэниэль Янгер, по кличке Дюйм, которую он с удовольствием употреблял и сам, а этот Дюйм оказался постоянным посетителем трактира "У Бадди". В Хуливуд он прибыл через Кентукки, Джонсон-сити и Нэшвилл, штат Теннесси, подгоняемый американскою мечтой о неслыханной славе и непомерном богатстве.

Согласно собранным в ходе следствия доказательствам, этот невежественный человек обожествлял змей и приносил им ритуальные жертвы. Исходно он принадлежал к одной из фундаменталистских христианских сект в Кентукки, члены которой в доказательство своей веры пляшут, сжимая в обеих руках по пригоршне живых гадюк. Уже здесь, на вечеринках, устраиваемых богачами в Малибу, ему два или три раза довелось закалывать козла – то ли в ритуальных целях, то ли в пиршественных.

Он, однако же, яростно отрицал собственную приверженность культу Дьявола, Сатаны или Люцифера, демонстрируя при этом более тонкое понимание различий между этими ипостасями нечистой силы, нежели между адвокатом и прокурором.