«Любовь под горячую руку»

Наталья ПЕРФИЛОВА

ЛЮБОВЬ ПОД ГОРЯЧУЮ РУКУ

ГЛАВА 1.

Это уже точно, доктор?

Ну, не на сто процентов, конечно, но я практически уверен. — Пожал плечами пожилой доктор. — Кровь сейчас сдадите в двадцать втором кабинете, пошлем на анализ мазки… Но в целом картина совершенно понятная.

Врач стянул с рук тонкие резиновые перчатки и бросил их в мусорную корзину под рукомойником, включил воду и начал тщательно мыть пальцы. Методично один за другим, один за другим… Я, как завороженная, смотрела на брызги воды, разлетающиеся во все стороны. Доктор обернулся и сказал :

Ну что же вы сидите, милочка? Одевайтесь, и прошу к столу.

Я торопливо слезла с кресла, натянула джинсы. Так неловко я не чувствовала себя довольно давно. Пожалуй, за последние несколько лет я впервые растерялась настолько, что даже собственные руки не хотели слушаться. От резких и неловких движений волосы, собранные в пучок, вдруг обрели свободу и беспорядочно рассыпались по плечам, скрепки, до этого довольно надежно удерживавшие прическу, так и брызнули во все стороны. Я наклонилась за одной из них, задела мусорную корзину, которая, упав на бок бесшумно откатилась в угол. Уставившись на нее, я медленно разогнулась, и, так и не подняв скрепки, не поставив на место корзину, села на кушетку и начала шнуровать кроссовки.

Так, надо немедленно взять себя в руки. Немедленно! Ничего же не случилось. Просто, известие доктора было неожиданным и застало меня врасплох. Но это же ерунда! В каких только переделках не приходилось мне бывать по роду своей службы! И всегда, всегда умела справиться со своими эмоциями. Моего самообладания хватало на всех. Не даром меня постоянно ставили в пример на оперативках и собраниях. Благодаря уму и выдержке, я получила повышение, и теперь меня беспрекословно слушаются гордые и независимые представители противоположного пола. А тут… Да ничего особенного, в сущности, и не случилось. Подумаешь, беременна… Ну и что? На то я и женщина. С нами время от времени случаются подобные неприятности. Наверное, бог послал мне такую неожиданность специально, чтобы напомнить об этом. Я и сама порой чувствую, что частенько забываю о том, что я женщина…

С силой потерев ладонью лоб, я смогла взять себя в руки. Чтобы окончательно успокоиться, я полезла в сумку за расческой.

Доктор, сидя за столом, что то писал, то и дело понимающе поглядывая на меня поверх очков. Несомненно, я не первая «мамаша», принявшая известие о беременности, как удар ниже пояса. Врач по опыту знал, растерянность довольно быстро проходит, и терпеливо ждал окончания моих душевных метаний. Мне стало еще более неловко за свою слабость. Я тряхнула так и не сколотыми волосами и решительно направилась к столу.

Ну что же… — Доктор мельком глянул на мою карточку, — Тамара Владимировна, на первый взгляд все выглядит довольно оптимистично. Нужно, конечно, дождаться анализов, но я думаю, что с вами и ребенком полный порядок. Вы обратились ко мне по поводу сильной утомляемости и головокружений, так это в Вашем положении достаточно распространенное явление. Попьете витаминчиков, немного измените распорядок дня, и состояние придет в норму. Конечно, учитывая ваш возраст, стоит повнимательнее отнестись к своему новому положению. В первую очередь бросить курить, это уж, милочка, непременно. Побольше гулять, особенно полезны пешие прогулки… Ну, в принципе, пока все. Придете в пятницу, с анализами в руках мы с Вами поговорим более конкретно и детально.

— Скажите, Лев Антонович, — я оправилась настолько, что смогла даже вспомнить имя доктора, — какой у меня срок?

Около шести недель. Может, чуть больше.

Аборт, насколько я знаю, делают до двенадцати недель?

Ну что же Вы, милочка? Радоваться же надо. А Вы сразу — аборт. — Всерьез расстроился Лев Антонович. — У Вас другие дети есть?

* * *

— Матерью побыть мне не пришлось. — Сухо ответила я. Говорить на эту тему было мучительно. — К сожалению.

Ну вот! — Обрадовался он. — Судьба дает Вам последний шанс. Учтите, другого, да еще после аборта, Вы точно не дождетесь.

Я не замужем…

Тем более, — перебил меня врач. — Поверьте мне, нет ничего печальнее одинокой старости.

Вряд ли мне это грозит. При моей работе я порой мечтаю о покое и одиночестве, только редко скучать удается.

Ну, как знаете. — Печально подвел итог Лев Антонович. — Карьера тоже дело полезное. Сейчас допишу результаты осмотра и отпущу Вас на службу. Потерпите минуточку. — Не глядя на меня, он начал снова что то строчить в моей карточке. Потом закрыл ее и отложил на край стола. — Результаты анализов будут к пятнице. Заходите, когда время выкроите. А сейчас идите в двадцать второй кабинет, там у Вас кровь возьмут. Вот направление. Скажите там, пусть следующая заходит.

Из больницы я вышла спустя пятнадцать минут. Шаров, ожидавший меня в машине, крепко спал, даже не потрудившись откинуть сиденье.

Чем ты ночью занимаешься, Андрей? Стоит оставить тебя на пять минут, и ты немедленно впадаешь в спячку. Как хомяк, ей богу. — Я хлопнула дверкой сильнее обычного.

Какие то неприятности, Тамара Владимировна? — Парень, позевывая, взялся за ключ зажигания.

Не говори глупостей, Андрей. Давай ка быстренько в управление. Мы уже опоздали везде, где можно.

Бледная Вы какая то. Не завтракали что ли? — Заботливо поинтересовался Шаров, ловко маневрируя между машинами.

Ты не на меня, на дорогу смотри, — начала раздражаться я. — Я со своими проблемами как-нибудь сама разберусь.

Да я просто хотел предложить купить бутербродов по дороге, перекусить …

Тебя жена молодая не кормит что ли? Не спишь, не ешь… Так и загнуться недолго, Андрюш.

Мне Тамара Владимировна, ее будить жаль по утрам. В отпуске она, так чего подниматься то не свет, ни заря.

Ясно. Грязнов не звонил?

Звонил, сто раз уже. Там у них ЧП какое то. Ребенка похитили. Макс с ребятами уже выехали на место, Вас дожидаться не стали…

И чего же ты молчишь? Почему из тебя клещами вытягивать нужно? — Я злилась и ничего не могла с собой поделать. — Давай сразу туда. Грязнов адрес назвал?

Я не записал. Чернила в ручке кончились. — Начал оправдываться парень.

Знаешь, Шаров, смотрю я на тебя и удивляюсь, как может быть настолько наплевать на работу? По телефону ответить и то не можешь!

Брали бы трубку с собой, — пробурчал Андрей.

Я и машину сама водить умею, и по телефону отвечать. На фига ты мне сдался? Останови машину.

«Волга» замерла у тротуара.

Вылезай и чеши в управление пешком.

Вы что, Тамара Владимировна? — Растерялся Андрей. — Я же пошутил.

Зато я не шучу. Все равно от тебя никакой пользы нет. Иди, дела закрытые готовь к сдаче в архив. — Я понимала, что веду себя резко и, возможно, не совсем справедливо, но остановить раздражение не было сил.

Но Вас же Панченко вызывал… — Неуверенно напомнил Шаров. — Может, к нему сначала?

Иди уже. Вернусь, зайду к начальству. Ты о себе беспокойся. Имей ввиду, приеду, в первую очередь проверю, сколько дел подшил. А то знаю я тебя, придешь и опять дрыхнуть завалишься. — Андрей насупился и, засунув руки поглубже в карманы, не оборачиваясь размашисто зашагал в сторону автобусной остановки. Я несколько секунд смотрела ему в след, потом медленно тронулась с места. Почему то стало немного стыдно перед Шаровым. Хоть и были мои слова полностью справедливыми, парень действительно обленился последнее время страшно. Как женился месяц назад, так и забросил работу к чертовой матери. До этого дня я как то мирилась с этим, а сегодня просто не сдержалась и высказала Андрею все, что думаю. В самом деле, семья семьей, но и об обязанностях забывать нельзя. Иначе, в скором времени младшему лейтенанту Шарову придется искать новое место службы.

Мои размышления прервал телефонный звонок. В трубке я услышала голос Максима Грязнова, моего заместителя.

Тамара, ты освободилась? Андрей сказал, тебя Панченко вызывал?

Подождет. Я еще не успела до управления доехать. Сейчас к Вам заскочу, потом уж к начальству. Диктуй адрес.

Я ехала по городу и изо всех сил гнала от себя мысли о том, что сказал мне Лев Антонович. Последний шанс. Он прав. Последний.

Шанс на что? На семью? На счастье? На материнство?… На будущее… Шанс на будущее. Да так, наверное, правильно. От моего сегодняшнего решения зависит, каким оно будет, мое будущее?