«Мое почтение, красотка»

Сан Антонио

Мое почтение, красотка

- Она это очень плохо восприняла. - Все равно передай ей мое почтение. Либо вы человек галантный, либо нет. Это вопрос воспитания. Лично я человек галантный.

Глава 1

Погода такая, что и судебного исполнителя не выгонишь на улицу. Дождь, опять дождь, все время дождь с порывами ветра, облепляющими вас кучей мокрых опавших листьев... Я начинаю жалеть о Лазурном береге, откуда недавно вернулся. Не то чтобы я был мимозой, но ноябрь в Париже считаю совершенно несъедобным. Парень, занимающийся на небесах водой, расходует ее не скупясь! Мой плащ прилипает к моей шкуре. Начался насморк, что является плохим знаком. Борясь против гриппа, я бросаю в бой мое секретное осеннее оружие номер один - ром. С самого утра я постоянно заливаю его себе в желудок. Чистый, в виде грога, белый, темный... Моя самая последняя находка - смесь рома с апельсиновым сиропом: на ладонь рома, на один палец сиропа... Попробуйте, отличная штука! Смотрю на свой хронометр, констатирую, что до визита к большому боссу осталось убить больше часа, и решаю завалиться в киношку. Захожу в холл, залитый неоном, и покупаю на десять колов эмоций. Едва опустившись в кресло, понимаю, что попал на супербредятину сезона. На экране, на первом плане, гладя плюшевого мишку, воет смазливая идиотка. Лично мне воющие девки действуют на нервы. К счастью, в зале тепло. Я кладу свою шляпу на соседнее кресло и начинаю дремать. Время от времени я поднимаю шторы посмотреть, как идут слезоточивые занятия киски. Просто невероятно, каким дебильным кажется кино, когда смотришь его урывками. Смешнее всего звуки, если сидишь с закрытыми глазами. Слышатся хлопки дверей, потом негритянская музыка, потом вздох угорелой кошки... Каша невероятная. А ведь есть продюсеры, выставляющие такое дерьмо на венецианский фестиваль. Есть и идиоты, дающие Оскаров этой слащавой тягомотине! Оскаров! Я решаю в один из ближайших дней основать премию Жюль или Эжен, которую вручу какому-нибудь документальному фильму о енотах-полоскунах или о грыжевом бандаже... Я дохожу в своих философских размышлениях до этого места; когда какой-то мужик плюхается своей задницей в кресло, на которое я положил сушиться мою шляпу. Конечно, я начинаю награждать его словами, не вошедшими в наш знаменитый словарь Ларусс. Он возмущается и объясняет, что если шляпа начала свою карьеру на моей голове, то окончание оной под его задницей ничего не изменило в ее судьбе, а если я буду продолжать возникать, то он заставит меня сожрать остатки этой самой шляпы. Не знаю, известно ли вам о моих предыдущих подвигах, но очень мало двуногих могут похвастаться, что разговаривали с Сан-Антонио в таком стиле. Те, кто это делал, пройдя через мои кулаки, запросто могли подходить к своим кредиторам и просить огоньку, не опасаясь быть узнанными. Я хватаю нахала за лацканы пальто и резким рывком опускаю одежду на его руки. Его лапы заблокированы... Он тотчас успокаивается. Тем временем метраж дури подходит к концу, идиотка на экране пускает последнюю слезу под звон колоколов. Зажигается свет. Я смотрю на давителя шляп и вскрикиваю: - Фердинанд! Он, весь белый, открывает зенки с туннель Сен-Клу и бормочет: - Господин комиссар... Я отпускаю пальтишко, и он медленно поднимает его на плечи. Фердинанд блатной. Не авторитет, а так, дешевка. Мелочь пузатая. Занимается всем понемножку, лишь бы иметь навар и не особо пачкаться. - Ты чего,- спрашиваю,- заделался в крутые? Данный случай меня удивляет, потому что это совсем не в его стиле. Кино тоже не в его стиле... Вижу, вид у него смущенный, как у мужика, увидевшего свою благоверную выходящей из лупанария. Я проворно ощупываю его карманы и достаю маленький дорожный несессер из кожи. Тут Фердинанд становится зеленым. Я открываю несессер, заранее уверенный, что в нем лежит не бритва и не мыльница. Так и есть, там хранится маленький набор взломщика. Все, что нужно, чтобы повеселиться в отсутствие хозяев дома. Отличные инструменты. Прямо хирургический набор. - Э...- говорю,- да ты идешь в гору, Ферди... В этот момент билетерша предлагает нам эскимо. Я ее уверяю, что она может их отправить в Антарктиду, и делаю Фердинанду знак следовать за мной. Не знаю, насколько вы развиты в плане интеллекта, но позвольте вам сказать, что при моей работе подобные случае не упускают. Это как в любви: если девочка предлагает вам сыграть дуэт лежа, такой шанс может больше не повториться. И вот мы на улице. Дождь идет не переставая. Я веду Фердинанда в бистро и заказываю грог. Грог ~ друг человека. - Присаживайся, Ферди,- приказываю я, толкая его задом на скамейку, и сажусь рядом.- Хочешь, расскажу тебе одну интересную историю? Я начну, ты закончишь... Жил-был один хитрец, которого звали Фердинанд и который слишком много читал детективы. Однажды он решил ковырнуть скок* в тихом месте. Но Фердинанд малый мирный, не любит отдыхать на нарах и решает запастись алиби. Для этого он использует классический, а значит, самый лучший способ - кино. Отличное алиби, когда тебя там видели. Поэтому он идет в киношку, где показывают фильм, который он уже видел, и, хотя в зале сидит всего человек двенадцать, умудряется сесть на шляпу, лежащую рядом с одним типом, тогда как восемьсот абсолютно свободных кресел призывно тянут к нему руки. Он старается привлечь внимание к своей потертой жизнью физии. Так, в случае чего, билетерша засвидетельствует, что он был в зале. Я отпиваю глоток грога. - Теперь продолжай ты. Он колеблется. - Послушайте, господин комиссар... - Слушаю, говори! Он никак не решается начать. Чтобы подбодрить его, я смеюсь: - Не повезло тебе, Ферди. Придумать такой цирк и напороться на старину Сан-Антонио... Не рассказывай своим корешам, а то они будут так ржать, что тебе придется переехать. Он не может сдержать улыбку. - Ну,- говорю,- рожай. Что это за дело? Он пожимает плечами. - Если скажу, господин комиссар, вы мне не поверите... - Давай выкладывай... Это что, новогодняя сказка? - Почти... Он осушает стакан, чтобы придать себе мужества. - Значит, так,- начинает он.- Вчера мне позвонила девица и сделала одно предложение. Я получаю крупную сумму, если открою сейф... Ее треп я опускаю. Она знает обо мне столько же, сколько я сам... Ей известны некоторые... хм... интимные вещи, и она пригрозила настучать о них легавым... простите, полиции, если я не соглашусь... К тому же работа мне предстоит простая - запороть медведя, и все. Она мне сказала, что я ничего не должен брать, к тому же там нет ни хрустов, ни ценных бумаг. Открыть сейф и отвалить - усохнуть! Она мне указала точное место - кабинет старого профессора... Там есть сигнализация на фотоэлементе, но она мне сказала, как ее отключить. Она назвала время, когда хата будет пустой, а сторож храпит в своей конуре. Все тип-топ... Утром я получаю деньги за свои труды. Все честно... Остается только провернуть дельце... Он замолкает. Я размышляю. Гарсон протирает за стойкой стаканы. Полная тишина. Можно услышать даже мысль жандарма. - Однако,- тихо говорю я,- мне твое дело кажется странным, а тебе? - Тоже. Я не хотел соглашаться, но девка была чертовски убедительной... И потом, плата за это приличная. Вы ведь знаете, сейчас пошли трудные времена. Я подумал, что, раз других дел нет, можно рискнуть... - И принял меры предосторожности... Вернее, попытался... На какое время назначен твой туфтовый скок? - На четыре. Смотрю на котлы: три. - У тебя еще есть время. Фердинанд выглядит обалдевшим. - Вы... вы хотите, чтобы я туда пошел? - А почему нет? Тебе ж за это платят, так? - Но... Я начинаю злиться. - Слушай, крысиная задница, ты меня заколебал своим нытьем. Делай, что я велю, и не возникай, а не то я тебя отправлю на казенные харчи... Повод я найду, не сомневайся, и такой веский, что посидишь в тени, пока не поседеешь, как снег. Уловил? Он утвердительно кивает. - Прекрасно. Где находится твой сейф? - Булонь-Бийанкур, улица Гамбетта, дом шестьдесят четыре... - Порядок... А ты все еще обретаешься на улице Аббесс? - Все еще... - Лучше не переезжай... - Не беспокойтесь, господин комиссар. - Расплатись за выпивку. Это за мою раздавленную шляпу. Я отваливаю, оставив его наедине с изумлением.

Глава 2

- Добрый день, Сан-Антонио,- говорит Старик, протягивая мне свою аристократическую руку.- Вы в хорошей форме? - Еще в какой!- отвечаю я.- Расследование на Лазурном берегу меня буквально обновило. У вас есть для меня интересная работа? Он поглаживает свой высокий лоб, и тут я вижу, что у него запонки из настоящего золота. - У меня действительно есть для вас работа... и весьма деликатная, но вот насколько она интересна, сказать не могу. Вы слышали о профессоре Стивенсе? - Уж не тот ли это английский ученый, что пашет вместе с нашими чемпионами по атому над какой-то ракетой? Шеф улыбается. - Почти угадали. Речь, как вы знаете, идет о замечательном человеке. - Пусть так. И что из того? - А то, что наши спецслужбы перехватили радиосообщение. Шифровальщики сумели раскрыть код. Оказалось, была передана формула знаменитой ракеты Стивенса. Профессор не возьмет в толк, каким образом произошла утечка. Формулу знает только он один, она хранится в сейфе, к которому никто не имеет доступа... Сейф взломан не был... Короче, тайна, покрытая мраком. - Персонал? - Прислуга тщательно отобрана и проверена. Совершенно безликие люди. Большой босс пристально смотрит на меня. - И... секретарша. Правая рука босса, пользуется его полным доверием. - Она знает формулу? - Нет. По крайней мере, он так сказал. - Вы подозреваете ее? - Да, скорее ее, чем кого-либо другого. И хотел бы, чтобы вы ею занялись. Я приставил к ней двух ангелов-хранителей, но их рапорты совершенно ничего не дают. Девушка безупречна... Ее жизнь разлинована, как нотная бумага. - Гм, понимаю. Одна из тех девиц, что работают по двадцать часов в сутки, а по ночам поднимаются, чтобы сделать уборку? Патрон качает головой: - Не совсем так. Не думайте, что это старая дева, высохшая на работе. Это современная особа, очень высокообразованная и компетентная. Стивенс говорит, что не может без нее обходиться. - Понимаю... Я смотрю на босса. - Почему вы ее заподозрили? Он опять начинает выставлять свои манжеты, и его золотые запонки отражают свет прямо мне в глаза. - Формула не покидала сейфа. Профессор утверждает, что сейф не открывали. Исходя из этого, я считаю, что формулой мог завладеть человек, близкий не только к профессору лично, но и к его работам. - Вы приказали осмотреть сейф? - Нет. Мы там не появлялись. Я просил профессора сохранить эту историю в строжайшем секрете. Явившись к нему с фотографами и экспертами, мы рисковали вспугнуть или по меньшей мере насторожить похитителя формулы. Дело кажется мне серьезным. Вот почему я приказал установить за Хеленой Каварес скрытое наблюдение... - Хелена - это имя секретарши? - Да. Я ждал вас, чтобы поручить это дело. - Спасибо! Он поднимается. - Пойдемте! Он ведет меня в маленькую комнатку без окон, которую я хорошо знаю. Это кинозал. Я сажусь в кресло, а он, погасив свет, включает аппарат. Решительно, у меня сегодня день кино. Сначала на экране мелькают темные зигзаги, потом идут клубки теней, наконец все утрясается, и я вижу тротуар, по которому туда-сюда ходят люди. - Мы сняли Хелену Каварес скрытой камерой,- объясняет патрон.- Таким образом, вы сможете составить о ней первое впечатление. Смотрите!- кричит он.- Вот она! Я едва успеваю схватиться за подлокотники кресла, чтобы не свалиться. Девушка, которую я вижу на экране, самая потрясающая красавица на этой планете. Рядом с ней самая фотогеничная из голливудских кинозвезд кажется рыночной торговкой. Она среднего роста, а ее фигура - просто сенсация. Какие манящие округлости! Не знаю, согласитесь ли вы со мной, но я считаю, что для женщины округлости - это как для судебного исполнителя официальная бумага с печатью. Что касается мордашки, о ней стоит поговорить особо. Черные волосы уложены короной, нежный овал лица, глаза лани... - Ладно,- говорю я патрону,- выключайте ваш волшебный фонарь, шеф. Нет необходимости досматривать пленку до конца, чтобы понять, что это самая красивая девчонка в Париже. Он останавливает аппарат и включает свет. - Я прошу вас действовать аккуратно,- говорит он.- Один неловкий шаг может повлечь самые серьезные последствия, потому что мы рискуем вызвать неудовольствие профессора Стивенса. Это очень уважаемый человек, и его отъезд из Франции, как мне дал понять министр внутренних дел, стал бы настоящей катастрофой. Понимаете? - Отлично понимаю. - Действуйте, как сочтете нужным. Вам оставить ангелов-хранителей, приставленных к девушке? Я качаю головой: ~ Предпочитаю заняться ею сам. Он подавляет легкую улыбку. - Сделайте все как можно лучше. Секретарша живет у профессора, в маленьком особнячке на Булонь-Бийанкур... Что с вами? Должно быть, моя рожа в этот момент была неописуема. - Случайно не в доме шестьдесят четыре по улице Гамбетта? Теперь его очередь задохнуться от изумления. - Да, но... Бросаю взгляд на часы. - Твою мать!- ору я. Выскакиваю в коридор, лечу по лестнице, расталкивая дежурных полицейских, и прыгаю в "конторскую" машину Шофер, протирающий ее бархоткой, пытается протестовать: - Но, господин комиссар... - Гони!- кричу я ему.- Улица Гамбетта, знаешь? - Не там поблизости живет Лана Политен? Я отвечаю, что это возможно, что я в этом совсем не уверен и что в любом случае мне на это наплевать и растереть. Все, чего я жду от него и его колымаги,- скорость. Он меня знает и все понимает. Просто невероятно, как легко меня все понимают, когда я начинаю разговаривать определенным образом... Он пулей срывается с места, чтобы поразить меня. Если бы я носил вставную челюсть, она бы отстала от моей десны больше, чем на километр. На улицу Гамбетта мы влетаем в десять минут пятого. Это спокойная улочка, застроенная богатыми домами. На горизонте ни собаки. Я приказываю шоферу остановить его драндулетку и смотрю на номера домов. Мы остановились возле пятьдесят восьмого. Из тачки я отлично вижу хижину дяди Стивенса. Миленькая лачуга... Три этажа, широкие окна, ухоженный садик, ворота из кованого железа... Шофер поворачивается и удивленно смотрит на меня. Его глаза спрашивают: "Ну и зачем ты заставил меня гнать как ненормального? Чтобы сидеть в моей машине, как паша?" Этот рыжий парень выглядит умным, как бочонок пива. За его мыслями можно следить по глазам, как за траекторией осветительной ракеты в ясную июльскую ночь. То, что он думает, волнует меня примерно так же, как отмена Нантского эдикта. Я остаюсь на наблюдательном посту. Мое ожидание, как пишут в романах для бойскаутов, увенчалось успехом. Через пять минут я вижу, что слева от ворот открывается калитка и мой знакомый Фердинанд выскакивает на улицу, как свеча (медицинская) на свободу. Я даю ему уйти. Мне известно, где его искать. - Что будем делать?- спрашивает шофер. Я смотрю на него со зверским видом. - Ты прижмешь губы одну к другой и сцепишь их скрепкой, а что буду делать я - сам решу, усек? Он съеживается за рулем так, что вытащить из тачки его теперь можно только пинком. А ваш Сан-Антонио ждет, как не может никто другой, потому что в его гениальной голове растет, словно тропическое растение, одна идея, которую я вам сейчас изложу. Я говорю себе, что никто не станет щедро платить жулику за то, чтобы он открыл сейф и ничего из него не взял, если только... Именно это "если только" и стимулирует работу моего серого вещества. Соберите все ваши мозги и постарайтесь проследить за гимнастикой моего ума. Уши тоже открывайте пошире, чтобы лучше слышать! В сейфе ученого лежат документы. Он (сейф) не преграда для тех, кого эти документы интересуют, поскольку мы имеет доказательство утечки. Значит, интересующиеся содержимым сейфа так или иначе имеют к нему доступ... Но, скажете вы с вашей логикой, если они могут залезть внутрь, зачем нанимать какого-то там Фердинанда? Что-то тут не вяжется... Я считаю, что в сейф лазит кто-то из домашних. Готов поставить дюжину белых слонов против порции фисташкового мороженого, что этот "кто-то" - красотка Хелена. Если шеф подумал на нее, значит, ее мордашка в пушку. У шефа безотказное шестое чувство... Я представляю себе дело так. Хелена шпионит в пользу иностранной державы, которую сильно интересуют работы Стивенса. Однажды она замечает, что за ней следят, говорит себе, что утечка обнаружена и начинает попахивать жареным. Это тонкая штучка. Она решает отвести от себя подозрения и нанимает лопуха открыть сейф. Это делает ее белой, как свежевыпавший снежок, поскольку появляется доказательство, что она не замешана ни в какие темные делишки. Я облегченно вздыхаю, довольный собой. Будь я перед зеркалом, я бы себя поздравил. В данный момент сейф распахнут, а Хелена как ни в чем не бывало водит за собой топтунов, обеспечивая свое алиби. Браво! Мне не терпится познакомиться с этой киской. Люблю заниматься умными девочками вроде нее... В общем, ждать дольше бессмысленно. Ничего не произойдет. Однако лучше, чтобы сейф не оставался открытым слишком долго. Секретные документы, как тухлое мясо: не стоит их держать на свежем воздухе. Я окликаю своего шофера, уже начавшего дремать. - Эй, Дюран! - Моя фамилия не Дюран!- ворчливо отвечает он. - Откуда я могу это знать! Я тебе поручаю особо важное задание... Он раздувается от гордости. - Позвони в ворота дома шестьдесят четыре и скажи сторожу, который, по всей вероятности, тебе откроет, что, проезжая мимо, ты заметил мигание лампы сигнализации. - Понял. А потом? - Потом ты вернешься и мы поедем в другое место... Он разочарован и думает, что я над ним издеваюсь. Отчасти так и есть. Тем не менее он выполняет то, что я ему велел. Таким образом, сторож пойдет проверить сигнализацию и заметит, что сейф открыт. Шофер возвращается. - Готово. - Что сказал сторож? - Ничего. Убежал, как будто собрался побить мировой рекорд. - Отлично. А теперь вези меня на улицу Аббесс. Фердинанд живет в маленькой квартирке над бистро "Бар Тото"; именно там он высасывает свой ежедневный литр бормотухи. Хозяин как раз стоит перед дверью и смотрит на дождь. Это толстый овернец, который каждый день выпивает анисовки больше, чем весь департамент Сены за месяц. Руки у него