«Предчувствие беды»

Фридрих Евсеевич Незнанский

Серия "МАРШ ТУРЕЦКОГО"

Предчувствие беды

(2002)

Глава 1

ПРЕДВКУШЕНИЕ ПРАЗДНИКА

Турецкий возлежал на нагретом жарким южным солнцем плоском камне, чувствуя себя римским патрицием, предающимся неге и безделью, - чувство для государственного советника юстиции редкое, почти невозможное. Вокруг, за невысокими остроконечными глыбами, виднелись такие же плоские камни прибежище влюбленных парочек или целых компаний праздной, отдыхающей публики.

А все Ирина Генриховна! Законная жена, насмотревшись на измученное, с потускневшими глазами лицо мужа, на пепельницы, полные окурков, наслушавшись вечерних телефонных "разборов полетов" с Грязновым, Сашиного нервного бормотания по ночам, утренних побудок Меркулова - Костя обожал начинать рабочий день "важняка" прямо в его супружеской постели, насмотревшись и наслушавшись, Ирина в один августовский день хлопнула по столу музыкальными пальчиками и произнесла:

- Все, Турецкий, так дальше жить нельзя.

- А как можно? - спросил угрюмый муж, апатично пережевывая яичницу.

- Ты же весь замученный, зомбированный, зачумленный...

"...затраханный", - едва не закончил за жену Александр. Разумеется, Ирина Генриховна таких слов не только не употребляла, но и слышать не могла. Речь ее была вполне литературна, но от этого не менее убедительна.

- ...индивид, - закончила жена.

И тут же с жаром продолжила:

- Ты ведь уже и не человек даже, а скопище молекул ДНК, измененных направленным мутагенезом, с приданием объекту воздействия строго очерченных деловых навыков и эмоционально скудных характеристик.

- Как-как? - Саша окончательно проснулся и вытаращился на музработника, проживающего по одному с ним адресу. - Ты откуда таких слов набралась?

- Из учебника биологии твоей дочери. Вчера им учебники выдали. Я и зачиталась.

- Это в третьем-то классе Нинку такими ужасами собираются пичкать?

- Это еще цветочки. Учительница литературы, например, собирается пичкать их Овидием. И приобщить к творчеству Баркова.

- Что-о-о?!

- Это на будущий год, - успокоила жена.

- Это все ты, Ирка! Это тебе приспичило запихать ребенка в супергимназию. Училась бы в нормальной школе...

- Ладно, не нужно изображать из себя суперзаботливого отца, - отрезала Ирина. - То тебя дома сутками не бывает, то вдруг очнешься: как там моя крошка?

- Неправда! Я всегда держу руку на пульсе!

- На чьем? - сузила Ирина свои кошачьи глаза.

Турецкий замялся. И было основание. Время от времени, чего уж греха таить, заводит наш Александр Борисович легкие интрижки на стороне. Ну нравятся ему красивые женщины! Такой вот у организма направленный мутагенез. Против него не попрешь. Правда, обычно он умеет вовремя, легко и элегантно свернуть с тропы любви без взаимных упреков и обид. Но и у старухи бывает прореха - как шутит Семен Семенович Моисеев, гениальный прокурор-криминалист, он же мудрец и юморист, ныне на пенсии.

Короче, последняя Сашина пассия - умопомрачительно красивая и столь же взбалмошная актриса, проходившая свидетельницей по одному из последних громких дел, - неприятно удивилась охлаждению "важняка" после завершения следствия. Казалось бы, уж ей-то, актрисе, чему удивляться? Кому, как не им, актрисам, знать, что режиссер нежит, балует, любит свою героиню, пока не закончена работа над спектаклем, фильмом, рекламным роликом и т. д.?

Нет, оскорбилась. Мало того, пользуясь личным обаянием, раздобыла его домашний телефон и позвонила, дрянная девчонка, Ирине. Дескать, Александр Борисович совсем забыл о театральном искусстве в целом и его отдельных представительницах в частности. Нашла кому жаловаться! Ирина все-таки не мама, а жена. И, по большому счету, единственно любимая женщина. Сообщение пришлось как нельзя кстати, учитывая, что женская половина семейства только что вернулась с Рижского взморья после трехнедельного отдыха. Ирина, конечно, женщина мудрая. Скандала не было, но радости этот звонок ей, разумеется, не принес.

Все эти творческие личности удивительно эгоистичны, непредсказуемы и, в сущности, опасны. Нет, с актрисами нельзя иметь никаких дел, дал себе мысленный зарок Турецкий. И даже головой резко качнул, отметая от себя легкомысленных и коварных служительниц Мельпомены.

- Что ты, Шурик? - испуганно склонилась к нему жена. - Голова? Сердце?

Она тронула прохладной рукой его лоб. Он прижался губами к длинным, тонким пальцам. Ирина - это Ирина! Ни у кого такой нет!

- Побаливает, - схитрил Александр, боясь, что она уберет руку.

Но она не убрала. Она забралась к нему на колени, обхватила его голову и, перебирая густые выгоревшие пряди, зашептала:

- Шурик! Тебе нужно отдохнуть! Тебе нужно уехать, переключиться, понежиться на солнце...

- Здесь тоже солнца хватает. Вон, асфальт плавится. Это в августе-то!

- Тебе нужен не асфальт, а море! Чтобы поплавать. Плавание успокаивает нервы. Нельзя так безжалостно относиться к своему организму! Он у тебя один. И вообще, он не только твой, но и наш с Ниночкой. Короче, мы тебя отправляем в отпуск, в Севастополь, в санаторий. И попробуй только откажись, я с тобой разведу-у-сь, - пропела она и поцеловала Турецкого чуть ниже уха.

Фрагмент закончился. Продолжение — в полной версии книги на ЛитРес.

Реклама. ООО ЛИТРЕС, ИНН 7719571260, erid: 2VfnxyNkZrY