«Лжесвидетельствующий попугай»

Эрл Стенли ГАРДНЕР

ЛЖЕСВИДЕТЕЛЬСТВУЮЩИЙ ПОПУГАЙ

1

Перри Мейсон отвел взгляд от картонной папки с надписью "Важная корреспонденция, оставшаяся без ответа".

Было раннее утро понедельника. Делла Стрит, доверенная секретарша адвоката, в свеженакрахмаленной белой кофточке напоминающая медсестру, решительно посмотрела на него и сказала:

- Я внимательно все отсортировала, шеф. Тебе необходимо ответить на верхние письма. Те, что были снизу я уже убрала.

- Те, что были снизу? - переспросил Мейсон. - Каким же образом ты определила ненужные?

- Хорошо, я скажу, - призналась она. - Те письма пришли так давно, что на них уже нет смысла отвечать.

Мейсон откинулся на спинку вращающегося, видавшего виды кресла и скрестил длинные ноги. С серьезным выражением лица, словно вел перекрестный допрос свидетеля, он спросил:

- Теперь скажи мне честно, Делла, те письма лежали раньше в папке "Важная корреспонденция, оставшаяся без ответа"?

- Да.

- И ты внимательно прочитываешь все письма?

- Да.

- И исключаешь из них все те, что не требуют моего личного внимания, а оставшиеся складываешь в эту папку?

- Да.

- Тем не менее, сегодня утром, в понедельник двенадцатого сентября, ты убрала большую часть писем из папки?

- Совершенно верно, - подтвердила она с озорным блеском в глазах.

- Признавайся, сколько было писем?

- Ох, пятнадцать или двадцать.

- И ты ответила на них сама?

Она улыбнулась и отрицательно покачала головой.

- Что же ты с ними сделала? - поинтересовался Мейсон.

- Переложила в другую папку.

- В какую?

- С надписью "Устаревшая корреспонденция".

Мейсон восторженно посмотрел на секретаршу и расхохотался.

- Великолепная идея, Делла. Убирать письма с глаз подальше в папку "Важная корреспонденция, оставшаяся без ответа", и пусть они лежат там, пока не подойдет время переложить их в папку с надписью "Устаревшая корреспонденция". Таким образом, отпадает необходимость вести переписку, можно не беспокоиться об этом и не ломать голову над сочинением ответов занятием, которое я искренне ненавижу... Знаешь, Делла, вещи, в свое время казавшиеся необычайно важными, постепенно утрачивают свое значение. Это как телеграфные столбы в окне мчащегося поезда. Сперва они огромные, заслоняют собой окно, а потом превращаются в едва различимою точку вдали. То же самое случается с большинством вещей, которые нам представляются поначалу важными и значительными.

Она улыбнулась и спросила с невинным видом:

- А телеграфные столбы на самом деле уменьшаются, шеф, или нам это только кажется?

- Конечно же, они не уменьшаются, просто мы от них удаляемся, ответил он. - На месте старых появляются новые, которые и заполняют вид из окна. Столбы всегда одинаковые. Но по мере того, как ты от них удаляешься, они... - Он замолчал и после некоторой паузы спросил: - Подожди минутку. Не пытаешься ли ты указать на ошибочность моих аргументов?

Он посмотрел на ее торжествующие усмехающиеся глаза и недовольная гримаса появилась на его лице.

- Я давно должен был понять, что бесполезно спорить с женщиной. Хорошо, Саймон Легри [Саймон Легри - ставшее нарицательным имя рабовладельца из романа Гарриет Бичер-Стоу "Хижина дяди Тома"], приготовь свой блокнот, сейчас мы ответим на эти чертовы письма!

Он вздохнул, развязал тесемки на папке, вынул из верхнего конверта письмо, пришедшее от известной адвокатской конторы, прочитал его и сказал:

- Напиши им, что предлагаемое дело меня не интересует, даже если они удвоят гонорар. Ординарное дело об убийстве. Молодой женщине наскучил старый муж, она выпустила в него шесть пуль, а теперь рыдает и лжет, будто он напился и хотел ее избить. Они прожили вместе целых шесть лет, его пьянство для нее не новость, а ее рассказы, что он грозился ее убить, не совпадают с показаниями других свидетелей.

- Что из сказанного я должна написать? - спокойным деловитым тоном спросила Делла Стрит. - Нужно ли в письме излагать твои соображения?

- Напиши только то, что я не заинтересован в их предложении. О, Господи, еще одно. Мошенник, продавший множеству легковерных людей ничем необеспеченные акции просит, чтобы я доказал, будто он действовал в рамках закона. - Мейсон сердито отодвинул папку в сторону и заявил: - Я хочу, Делла, чтобы люди научились отличать серьезного адвоката, представляющего людей, ложно обвиненных в преступлениях, от ловкача, который охотно становится молчаливым соучастником в дележе прибылей, полученных от преступлений.

- Каким образом ты объяснишь эту разницу Суду? - усмехнулась она.

- Преступление всегда личное, - заметил Мейсон. - Улики не безликие. Я никогда не берусь за дело до тех пор, пока у меня нет полной уверенности в том, что мой клиент не мог совершить преступления, в котором его обвиняют. Если же я уверен в невиновности клиента, то знаю, что всегда существует несоответствие между самыми, казалось бы, несомненными уликами и выводами, которые на их основании сделала полиция. И я нахожу это несоответствие.

- В таком случае, твое занятие больше напоминает работу детектива, чем адвоката, - рассмеялась Делла.

- Нет, - серьезно сказал Мейсон. - Это совсем разные профессии. Детектив собирает вещественные доказательства. Со временем он приобретает опыт и знает, где и что надо искать, к кому за чем обращаться и как действовать. А адвокат объясняет эти вещественные доказательства, связывает их одно с другими. Постепенно он узнает...

Телефон на столе Деллы Стрит не дал ему договорить. Секретарша сняла трубку, послушала и сказала:

- Подожди минуточку, Герти. - Она прикрыла трубку рукой и повернулась к Мейсону: - Тобой интересуется некий мистер Чарльз Сейбин по вопросу величайшей важности. Мистер Сейбин говорит, что готов уплатить любую сумму за консультацию.

- Все зависит от того, чего именно он хочет, - ответил Мейсон. - Если речь идет об убийстве, то я его приму. Но если он желает, чтобы я занялся каким-нибудь нудным делом о спорном наследстве или какой-нибудь земельной тяжбой, тогда... Подожди минутку. Делла, как ты сказала его зовут?

- Сейбин, - ответила она. - Чарльз В. Сейбин.

- Где он сейчас?

- Дожидается в приемной.

- Пускай еще подождет несколько минут, - решил Мейсон. - Узнай, не родственник ли он Фраймонта С.Сейбина.

Делла сняла ладошку с трубки и попросила девушку в приемной, чтобы она выяснила этот вопрос у посетителя. Выслушав ответ, Делла посмотрела на Мейсона и сообщила:

- Да, он родной сын мистера Фраймонта С.Сейбина.

- Я приму его, - решил Мейсон, - только ему придется обождать минут десять. Посмотри на него, Делла, и отведи в юридическую библиотеку, пусть он там посидит. И принеси мне утренние газеты. Это, если тебе неизвестно, дело с большой буквы... Не задерживайся. Обожди, у меня тут есть одна сегодняшняя газета.

Мейсон потянулся за утренней газетой и уронил со стола папку "Важной корреспонденции, оставшейся без ответа", даже не заметив этого.

Отчет об убийстве Фраймонта Сейбина почти целиком занимал первую страницу газеты, на второй и третьей были помещены фотографии с места происшествия. Глядя на убитого, можно было понять, что это незаурядный и волевой человек.

Автор материала об убийстве знал как подать материал, чтобы возбудить читательский интерес. Фраймонт С.Сейбин, эксцентричный мультимиллионер, последнее время отошел от дел, когда-то начатых им, и передал их в ведение своего сына, Чарльза Сейбина, а сам превратился в затворника. Иногда он отправлялся путешествовать в старой, не слишком комфортабельной, но надежной и маневренной машине, останавливался в кемпингах, знакомился с туристами, рассуждал о политике, обменивался взглядами на жизнь. Никто из его дорожных знакомых не догадывался, что этот застенчивый человек со спокойными серыми глазами в простом поношенном костюме - владелец многих миллионов долларов.

Порой он неделями бродил по книжным магазинам, заходил в библиотеки, обитая в царстве ученой абстракции, в том нереальном мире, который воссоздавали книги.

Библиотекари принимали его за отставного клерка.

Последнее время он часто бывал в своей охотничьем домике в горах, стоящем на поросшем соснами склоне горной цепи, неподалеку от бурной реки. Там он мог, вооружившись морским биноклем, часами сидеть на пороге, наблюдая за жизнью птиц, приручая белок и бурундуков. В уединении он читал книги и наслаждался одиночеством.