«Приключения клерка»

Артур Конан Дойл

Приключения клерка

Вскоре после женитьбы я купил в Паддингтоне практику у доктора Фаркера. Старый доктор некогда имел множество пациентов, но потом вследствие болезни он страдал чем-то вроде пляски святого Витта, - а также преклонных лет их число заметно поуменьшилось. Ведь люди, и это понятно, предпочитают лечиться у того, кто сам здоров, и мало доверяют медицинским познаниям человека, который не может исцелить даже самого себя. И чем хуже становилось здоровье моего предшественника, тем в больший упадок приходила его практика, и к тому моменту, когда я купил ее, она приносила вместо прежних тысячи двухсот немногим больше трехсот фунтов в год. Но я положился на свою молодость и энергию и не сомневался, что через год-другой от пациентов не будет отбою.

Первые три месяца, как я поселился в Паддингтоне, я был очень занят и совсем не виделся со своим другом Шерлоком Холмсом. Зайти к нему на Бейкер-стрит у меня не было времени, а сам он если и выходил куда, то только по делу. Поэтому я очень обрадовался, когда однажды июньским утром, читая после завтрака "Британский медицинский вестник", услыхал в передней звонок и вслед за тем резкий голос моего старого друга.

- А, мой дорогой Уотсон, - сказал он, войдя в комнату, - рад вас видеть! Надеюсь, миссис Уотсон уже оправилась после тех потрясений, что пришлось нам пережить в деле со "Знаком четырех".

- Благодарю вас, она чувствует себя превосходно, - ответил я, горячо пожимая ему руку.

- Надеюсь также, - продолжал Шерлок Холмс, усаживаясь в качалку, - занятия медициной еще не совсем отбили у вас интерес к нашим маленьким загадкам?

- Напротив! - воскликнул я. - Не далее, как вчера вечером, я разбирал свои старые заметки, а некоторые даже перечитал.

- Надеюсь, вы не считаете свою коллекцию завершенной?

- Разумеется, нет! Я бы очень хотел еще пополнить ее.

- Скажем, сегодня?

- Пусть даже сегодня.

- Даже если придется ехать в Бирмингем?

- Куда хотите.

- А практика?

- Что практика? Попрошу соседа, он примет моих пациентов. Я ведь подменяю его, когда он уезжает.

- Ну и прекрасно, - сказал Шерлок Холмс, откидываясь в качалке и бросая на меня проницательный взгляд из-под полуопущенных век. - Эге, да вы, я вижу, были больны. Простуда летом - вещь довольно противная.

- Вы правы. На той неделе я сильно простудился и целых три дня сидел дома. Но мне казалось, от болезни теперь уже не осталось и следа.

- Это верно, вид у вас вполне здоровый.

- Как же вы догадались, что я болел?

- Мой дорогой Уотсон, вы же знаете мой метод.

- Метод логических умозаключений?

- Разумеется.

- С чего же вы начали?

- С ваших домашних туфель.

Я взглянул на новые кожаные туфли, которые были на моих ногах.

- Но что по этим туфлям... - начал было я, но Холмс ответил на вопрос прежде, чем я успел его закончить.

- Туфли ваши новые, - разъяснил он. - Вы их носите не больше двух недель, а подошвы, которые вы сейчас выставили напоказ, уже подгорели. Вначале я подумал, что вы их промочили, а затем, когда сушили, сожгли. Но потом я заметил у самых каблуков бумажные ярлычки с клеймом магазина. От воды они наверняка бы отсырели. Значит, вы сидели у камина, вытянув ноги к самому огню, что вряд ли кто, будь он здоров, стал бы делать даже в такое сырое и холодное лето, какое выдалось в этом году.

Как всегда, после объяснений Шерлока Холмса, все оказалось очень просто. Холмс, прочтя эту мысль на моем лице, грустно улыбнулся.

- Боюсь, что мои объяснения приносят мне только вред, - заметил он. - Одни следствия без причины действуют на воображении гораздо сильнее... Ну, вы готовы со мной в Бирмингем?

- Конечно. А что там за дело?

- Все узнаете по дороге. Внизу нас ждет экипаж и клиент. Едемте.

- Одну минуту.

Я черкнул записку своему соседу, забежал наверх к жене, чтобы предупредить ее об отъезде, и догнал Холмса на крыльце.

- Ваш сосед тоже врач? - спросил он, кивнув на медную дощечку на соседней двери.

- Да, он купил практику одновременно со мной.

- И давно она существует?

- Столько же, сколько моя. С тех пор, как построили эти дома.

- Вы купили лучшую.

- Да. Но как вы об этом узнали?

- По ступенькам, мой дорогой Уотсон. Ваши ступеньки сильно стерты подошвами, так, что каждая на три дюйма ниже, чем у соседа. А вот и наш клиент. Мистер Холл Пикрофт, позвольте мне представить вам моего друга, доктора Уотсона, - сказал Холмс. - Эй, кэбмен, - добавил он, - подстегните-ка лошадей, мы опаздываем на поезд.

Я уселся напротив Пикрофта.

Это был высокий, хорошо сложенный молодой человек с открытым, добродушным лицом и светлыми закрученными усиками. На нем был блестящий цилиндр и аккуратный черный костюм, придавший ему вид щеголеватого клерка из Сити, как оно и было на самом деле. Он принадлежал к тому сорту людей, которых у нас называют "кокни"1, но которые дают нам столько прекрасных солдат-волонтеров, а также отличных спортсменов, как ни одно сословие английского королевства. Его круглое румяное лицо было от природы веселым, но сейчас уголки его губ опустились, и это придало ему слегка комический вид. Какая беда привела его к Шерлоку Холмсу, я узнал, только когда мы уселись в вагон первого класса и поезд тронулся.

- Итак, - сказал Холмс, - у нас впереди больше часа свободного времени. Мистер Пикрофт, расскажите, пожалуйста, моему другу о своем приключении, как вы его рассказывали мне, а если можно, то и подробнее. Мне тоже будет полезно проследить еще раз ход событий. Дело, Уотсон, может оказаться пустяковым, но в нем есть некоторые довольно интересные обстоятельства, которые вы, как и я, так любите. Итак, мистер Пикрофт, начинайте. Я не буду прерывать вас больше.

Наш спутник взглянул на меня, и глаза его загорелись.

- Самое неприятное в этой истории то, - начал он, - что я в ней выгляжу полнейшим дураком. Правда, может, все еще обойдется. Да, признаться, я и не мог поступить иначе. Но если я и этого места лишусь, не получив ничего взамен, то и выйдет, что нет на свете другого такого дурака, как я. Хотя я и не мастер рассказывать, но послушайте, что произошло.

Служил я в маклерской фирме "Коксон и Вудхаус" в Дрейпер-Гарденсе, но весной этого года лопнул венесуэлский займ, - вы, конечно, об этом слышали, и фирма обанкротилась. Всех служащих, двадцать семь человек, разумеется, уволили. Работал я у них пять лет, и, когда разразилась гроза, старик Коксон дал мне блестящую характеристику. Я начал искать новое место, сунулся туда, сюда, но таких горемык, как я, везде было полно.

Положение было отчаянное. У Коксона я получал в неделю три фунта стерлингов и за пять лет накопил семьдесят фунтов, но эти деньги, как и все на свете, подошли к концу. И вот я дошел до того, что не осталось денег даже на марки и конверты, чтобы писать по объявлениям. Я истрепал всю обувь, обивая пороги различных фирм, но найти работы не мог.

Когда я уже совсем потерял надежду, то услышал о вакантной должности в большом банкирском доме "Мейсон и Уильямсы" на Ломбард-стрит. Смею предположить, что вы мало знакомы с деловой частью Лондона, но можете мне поверить, что это один из самых богатых и солидных банков. Обращаться с предложением своих услуг следовало только почтой. Я послал им заявление вместе с характеристикой безо всякой надежды на успех. И вдруг обратной почтой получаю ответ, что в ближайший понедельник могу приступить к исполнению своих новых обязанностей. Как это случилось, никто не мог объяснить. Говорят, что в таких случаях управляющий просто сует руку в кучу заявлений и вытаскивает наугад первое попавшееся, вот и все. Но, так или иначе, мне повезло, и я никогда так не радовался, как на сей раз. Жалованье у них в неделю было даже больше на один фунт, а обязанности мало чем отличались от тех, что я исполнял у Коксона.

Теперь я подхожу к самой удивительной части моей истории. Надо вам сказать, что я снимаю квартиру за Хемпстедом: Потерс-стрит, 17. В тот самый вечер, когда пришло это приятное письмо, я сидел дома и курил трубку. Вдруг входит квартирная хозяйка и подает визитную карточку, на которой напечатано: "Артур Пиннер, финансовый агент". Я никогда прежде о таком не слыхал и не представлял, зачем я ему понадобился, однако попросил хозяйку пригласить его наверх. Вошел среднего роста темноглазый брюнет, с черной бородой и лоснящимся носом. Походка у него была быстрая, речь отрывистая, как у человека, привыкшего дорожить временем.

- Мистер Пикрофт, если не ошибаюсь? - спросил он.

- Да, сэр, - ответил я, предлагая стул.

- Раньше служили у Коксона?

- Да, сэр.

- А сейчас поступили в банкирский дом Мейсонов?

- Совершенно верно.