«Фотограф»

е, но я был вне поля ин зрения и осторожно толкнул входную дверь. Дверь легко поддалась моему нажиму и распахнулась, даже не скрипнув. Был, конечно, риск наткнуться на горничную, но после как я без проблем миновал охранников, мне это почему-то показалось маловероятным. Кроме того; как говорил Чернов, горничная в доме была приходящая, и у меня имелись все основания полагать, что она уже ушла. С минуту я стоял неподвижно у порога, прислушиваясь к царящей в доме тишине, но ничего, кроме биения собственного сердца, так не уловил. Кто грабил особняки богатеньких буратин, тот меня поймет. Другое дело, что грабители, как правило, работают в отсутствие хозяев и по ночам, а мне выпало вершить грязное дело при свете дня и в присутствии хозяина, без участия которого в процессе фотосъемок моя миссия теряла всякий смысл.

Двигался я уверенно, сказывалась солидная подготовка и еще не тронутая склерозом память. По роскошной лестнице я поднялся на второй этаж и прокрался к дверям спальни. Похоже, в спальне никого не было, во всяком случае, я не услышал ни слова, ни вздоха. Я даже не постеснялся открыть дверь, чтобы убедиться своими глазами в том, что последним человеком, здесь побывавшим, была, скорее всего, горничная. Впрочем, на пустом ложе, сделавшем бы честь монарху, а то и турецкому султану, лежала сумочка, в которую я заглянул, не особенно терзаясь при этом муками совести. Ничего примечательного я не обнаружил, кроме разве что паспорта на имя Зябликовой Марины Сергеевны да нескольких мятых купюр.