«Форс-мажор»

Скрипели половицы, слышались отдельные фразы, смысл которых я не мог понять из-за шума в голове. Я где-то читал, что на грабителей лучше не смотреть. Если ты их не видел, то больше шансов остаться в живых. Поэтому я молчал, не шевелился и не делал попыток повернуть голову. О том, что происходит, я старался не задумываться, на ум могло прийти самое плохое и тогда мне стало бы страшно.

Через некоторое время, хотя реально, наверное, пролетели лишь секунды, кто-то сказал:

- Обыщите.

После удара дверью с моей головой, по всей видимости, стало не все в порядке. Я неправильно понял смысл сказанного и со смелостью умирающего сказал глупость:

- В трусах у меня ничего нет.

Люди заржали так заразительно и беззлобно, что мне сразу стало легче, а когда меня развернули лицом в комнату и я увидел, что это - менты, у меня вообще отлегло от сердца. Их было пятеро, двое в масках, в бронежилетах, с автоматами, а трое в штатском. Те, у которых были открыты лица, во всю улыбались. Судя по всему, день у них начался удачно. Нормальные ребята. Никто в ближайшее время меня убивать не собирался.

- То, что в трусах у тебя ничего нет, - это твои проблемы, - сказал самый маленький из них. После чего они снова начали хохотать.

Шутник был пижоном. Невысокий рост он пытался компенсировать высокими каблуками, идеальными стрелками на брюках и ослепительной белизны рубашкой. Во всей этой компании он, безусловно, был старшим по званию. Я знаю такой тип людей, они тщательно следят за своей внешностью в любых обстоятельствах, а в пьяном виде бывают ужасными занудами.

Подавив очередной приступ смеха, он, наконец, перешел на официальный тон:

- Чебоксаров Николай Александрович?

- Да.

- Вот ордер на обыск вашей квартиры, - он помахал издалека белым листком бумаги и сразу убрал его в карман. Я очень сомневался в том, что это был действительно ордер, но спорить не стал.

- Ребята, можете идти в машину, - сказал он с ноткой превосходства двум бугаям - спецназовцам, - А ты, Витя, дуй за понятыми, - обратился он к самому молодому из тех, что были в штатском.

- В чем меня обвиняют? - спросил я.