«Парадигма греха»

Наталья Хабибулина

Парадигма греха

Вошедший в кабинет Калошина Дубовик выглядел торжественно и немного смущенно.

– Андрей Ефимович! Дорогой, ты откуда? Наря-ядный! Никак медаль получил? – майор приобнял Дубовика за плечи.

– Какая медаль? Что ты меня заговорил? Я к тебе по делу! – подполковник прошел к окну, открыл форточку: – Накурил-то!

– Ладно-ладно! Давай своё дело! – Калошин присел на подоконник.

Дубовик расстегнул пальто и повернулся к нему:

– Геннадий Евсеевич! Я прошу руки твоей дочери! – сказал и замер.

Калошин ожидал когда-нибудь такого предложения, но сейчас он растерялся:

– А?.. А Варя-то как, согласна?

– Не знаю, я у неё не был! Вот, зашел за тобой! Полный портфель деликатесов, подарки! Пойдём, Геннадий Евсеевич, а? – Дубовик вдруг страшно заволновался.

– Так сначала у девушки спрашивают! Эх, ты, жених! – майор достал папиросы, руки его почему-то предательски задрожали.

– Да откуда ж я знаю, как надо! Я что, каждый год женюсь, что ли? Не искушен в этих делах, так что ж! – подполковник выхватил портсигар из рук Калошина, достал папиросу, но в волнении сломал и выбросил в форточку. – Чёрт! Пошли, а?

– Ну, хорошо, пойдем! Только дай мне полчаса, чтобы дела свои закончить! Посиди пока спокойно, покури, подумай, что скажешь девушке! – Калошин, как маленького, усадил Дубовика на стул. – Да успокойся ты! Всё будет хорошо! Я свою дочь знаю! Ломаться, цену набивать себе не станет!

В это время в кабинет вошел Гулько. Он тепло поприветствовал подполковника, потом обратился к Калошину:

– Слушай, Геннадий Евсеевич, я к тебе по поводу смерти библиотекарши Слепцовой, – он присел к столу.

– Что там не так? – заволновался Калошин, зная, что Гулько никогда не станет беспокоить его понапрасну.

– Расскажу, а ты сам решай! Значит так. Помнишь, труп её лежал в проходе между книжными полками параллельно им, а лестница сверху на ней. Так?

– Так-так, не томи, говори!