«Цветы с ароматом жестокости 3»

Екатерина Лавина

Цветы с ароматом жестокости 3

– Неужели Нелюдовым чужды муки совести?

– Конечно, совесть у них просто отсутствует, так их воспитывали с детства.

– Ну, скажете тоже, они уже взрослые люди, их детство осталось далеко позади.

– Алеша, детство не остается позади, оно продолжает жить в каждом из нас, иногда напоминая о себе шальными идеями и безумными поступками.

– Не знаю, Аксен Никонович, со мной такого не случается…

– Значит, скучно ты живешь, Алеша, не то, что Нелюдовы…

– Аксен Никонович, вот сейчас меня как-то насторожил ваш тон.

Следователь вздохнул и посмотрел на напарника ясным взглядом.

– Я вот что, Алеша, подумал, а не выйти ли мне на досрочную пенсию? Знаешь, эти запутанные дела безумного семейства вымотали меня, а еще на многое глаза открыли – жить захотелось!

Некогда безлюдный дом Игната Угримовича сильно изменился, приютив в своих стенах большую часть семейства Нелюдовых. Новые жители дома невольно внесли изменения не только в его устои, но и в жизнь хозяина. Теперь по длинным коридорам с буйной растительностью гуляли родственники, а пространство наполнилось гулом от разговоров, перешептываний, а иногда и насмешек.

– Дядя, прошу, удели мне немного внимания. Завтра у меня важная речь, хочу, чтобы ты ее послушал.

– Виолетта, мне совершенно некогда, зачитай речь сестре, – отвечал Игнат Угримович, нервно ища запонки по всем ящикам стола.

– Но Роза в этом ничего не понимает. К тому же, ты знаешь, она блогер и далека от бизнеса.

– Тогда пусть твою речь послушает мой заместитель.

– Он не захочет меня слушать, да и к тому же мне нужно твое мнение, оно единственно верное…

Игнат Угримович остановился посередине комнаты с расстегнутыми манжетами рубашки и стал недовольно оглядываться по сторонам.

– Куда все исчезает в этом доме?! Так я точно опоздаю.

Он со злостью пнул бархатную табуретку возле туалетного столика и всплеснул руками.

– Я не отниму у тебя время, просто буду читать, пока ты собираешься, – продолжала настаивать на своем Виолетта.

– Так больше не может продолжаться! Моя жизнь уже не принадлежит мне, – злобно бормотал себе под нос Игнат Угримович, продолжая окидывать взглядом комнату в поиске возможного места хранения запонок.

Екатерина Лавина

Цветы с ароматом жестокости 3

– Неужели Нелюдовым чужды муки совести?

– Конечно, совесть у них просто отсутствует, так их воспитывали с детства.

– Ну, скажете тоже, они уже взрослые люди, их детство осталось далеко позади.

– Алеша, детство не остается позади, оно продолжает жить в каждом из нас, иногда напоминая о себе шальными идеями и безумными поступками.

– Не знаю, Аксен Никонович, со мной такого не случается…

– Значит, скучно ты живешь, Алеша, не то, что Нелюдовы…

– Аксен Никонович, вот сейчас меня как-то насторожил ваш тон.

Следователь вздохнул и посмотрел на напарника ясным взглядом.

– Я вот что, Алеша, подумал, а не выйти ли мне на досрочную пенсию? Знаешь, эти запутанные дела безумного семейства вымотали меня, а еще на многое глаза открыли – жить захотелось!

Некогда безлюдный дом Игната Угримовича сильно изменился, приютив в своих стенах большую часть семейства Нелюдовых. Новые жители дома невольно внесли изменения не только в его устои, но и в жизнь хозяина. Теперь по длинным коридорам с буйной растительностью гуляли родственники, а пространство наполнилось гулом от разговоров, перешептываний, а иногда и насмешек.

– Дядя, прошу, удели мне немного внимания. Завтра у меня важная речь, хочу, чтобы ты ее послушал.

– Виолетта, мне совершенно некогда, зачитай речь сестре, – отвечал Игнат Угримович, нервно ища запонки по всем ящикам стола.

– Но Роза в этом ничего не понимает. К тому же, ты знаешь, она блогер и далека от бизнеса.

– Тогда пусть твою речь послушает мой заместитель.

– Он не захочет меня слушать, да и к тому же мне нужно твое мнение, оно единственно верное…

Игнат Угримович остановился посередине комнаты с расстегнутыми манжетами рубашки и стал недовольно оглядываться по сторонам.

– Куда все исчезает в этом доме?! Так я точно опоздаю.

Он со злостью пнул бархатную табуретку возле туалетного столика и всплеснул руками.

– Я не отниму у тебя время, просто буду читать, пока ты собираешься, – продолжала настаивать на своем Виолетта.

– Так больше не может продолжаться! Моя жизнь уже не принадлежит мне, – злобно бормотал себе под нос Игнат Угримович, продолжая окидывать взглядом комнату в поиске возможного места хранения запонок.