«Отступники Эскулапа»

Владимир Евменов

Отступники Эскулапа

Рядом с распахнутой настежь подъездной дверью обычного панельного девятиэтажного дома, почти касаясь спиной холодной бетонной стены, стоял какой-то человек. Он пристально наблюдал за соседним подъездом. Его одежда и даже вязаная шапочка на голове – всё имело неброский серый цвет. И выбор этот был неслучаен. Прошло уже больше часа с тех пор, как хмурые ноябрьские сумерки резко, практически без перехода, сменились тёмным дождливым вечером. И теперь на фоне серой стены девятиэтажки наблюдатель стал полностью незаметен, сливаясь с ней в единое целое.

Он стоял абсолютно неподвижно, словно это был не живой человек, а кем-то забытый на улице манекен. Дополнительную схожесть с пластмассовой куклой придавало бесстрастное, полное холодного безразличия лицо мужчины. Глубина его сосредоточения была столь велика, что он игнорировал даже собственный дискомфорт. Человек в «сером» не обращал ни малейшего внимания на то, что на улице моросил холодный осенний дождь, что одежда давным-давно промокла, а настойчивый северный ветер, казалось, пронизывал насквозь, лишая последнего тепла замерзшее тело.

И это была чистая правда, но… на то были причины. Если бы кто-нибудь сейчас смог заглянуть в его тёмную душу, то увидел бы там лишь одно. Во мраке глубин, разгораясь с каждой минутой всё сильнее и сильнее, пылал неугасимый огонь затаённой ненависти, беспрерывно подпитываемый врождённым коварством и полнейшей неудовлетворенностью собственной судьбой. Однако самой главной причиной сей одержимости была болезненная, с величайшим трудом сдерживаемая и слишком уж долго неутоленная жажда – жажда личной мести.

Всё естество его в эту минуту бурлило и клокотало, представляя собой кипящий котёл страстей. Они требовали немедленного выхода наружу, требовали самых решительных действий, требовали, в конце концов, отмщения и наказания виновного.

Владимир Евменов

Отступники Эскулапа

Рядом с распахнутой настежь подъездной дверью обычного панельного девятиэтажного дома, почти касаясь спиной холодной бетонной стены, стоял какой-то человек. Он пристально наблюдал за соседним подъездом. Его одежда и даже вязаная шапочка на голове – всё имело неброский серый цвет. И выбор этот был неслучаен. Прошло уже больше часа с тех пор, как хмурые ноябрьские сумерки резко, практически без перехода, сменились тёмным дождливым вечером. И теперь на фоне серой стены девятиэтажки наблюдатель стал полностью незаметен, сливаясь с ней в единое целое.

Он стоял абсолютно неподвижно, словно это был не живой человек, а кем-то забытый на улице манекен. Дополнительную схожесть с пластмассовой куклой придавало бесстрастное, полное холодного безразличия лицо мужчины. Глубина его сосредоточения была столь велика, что он игнорировал даже собственный дискомфорт. Человек в «сером» не обращал ни малейшего внимания на то, что на улице моросил холодный осенний дождь, что одежда давным-давно промокла, а настойчивый северный ветер, казалось, пронизывал насквозь, лишая последнего тепла замерзшее тело.

И это была чистая правда, но… на то были причины. Если бы кто-нибудь сейчас смог заглянуть в его тёмную душу, то увидел бы там лишь одно. Во мраке глубин, разгораясь с каждой минутой всё сильнее и сильнее, пылал неугасимый огонь затаённой ненависти, беспрерывно подпитываемый врождённым коварством и полнейшей неудовлетворенностью собственной судьбой. Однако самой главной причиной сей одержимости была болезненная, с величайшим трудом сдерживаемая и слишком уж долго неутоленная жажда – жажда личной мести.

Всё естество его в эту минуту бурлило и клокотало, представляя собой кипящий котёл страстей. Они требовали немедленного выхода наружу, требовали самых решительных действий, требовали, в конце концов, отмщения и наказания виновного.