«Незнакомец. Шелк и бархат»

Мария Ланг

Незнакомец. Шелк и бархат

Незнакомец

Персонажи:

На хуторе Плоский Холм:

Манфред Ульссон

Лидия Ульссон

Бьёрн-Эрик Ульссон

Агнес Линдвалль, до замужества Ульссон

Лаге Линдвалль

На хуторе Черный Склон:

Наполеон Линдвалль

На хуторе Змеиное Озеро:

Уезжают: Эйнар Буре

Кристер Вик

Юханнес М.Экстедт

Камилла Мартин

Остаются: Пак Буре

Появляются: Нина Оман

Незнакомец

Ожидания и приготовления

Профессор эмеритус[1] Юханес М. Экстедт был, как всегда, единственным человеком, который, в отличие от нас всех, вовсе не был преисполнен ожиданий.

— В нашей стране ничто так не разрекламировано, как типично шведские способы проведения отпуска, — сказал он. — Дело доходит до истерии. Либо надо тащиться за тридевять земель в Испанию или Грецию, либо же приходится сменить уют и удобства городской квартиры на палатку, вагончик-прицеп или недостроенный пансионат. А порой истерия доходит так далеко, что для летнего отдыха специально разыскивают заброшенный и наполовину сгнивший хутор.

Последнее слово он произнес почти с отвращением и бросил нравоучительный взгляд поверх очков на своего зятя. Но ему ответил Кристер Вик.

— Не обращайте весь свой гнев на Эйе. Эта идея насчет заброшенных хуторов отчасти принадлежит и мне.

— От этого она не становится лучше. Я думал, что все это, по крайней мере, имеет отношение к работе Эйнара о средневековой застройке центральной Швеции — тоща это имело бы какое-то оправдание.

Я слушала их в пол-уха, поскольку мы с Камиллой были целиком заняты списками вещей, которые нам необходимо взять с собой — эти списки были километровой длины и охватывали все от одеял и мясных консервов до средства от комаров и плюшевых мишек. Камилла всегда концентрирует все свои усилия на самом главном, и теперь вся она от светлокаштановых волос на затылке до элегантных крокодиловых туфель, которые она давно скинула, была поглощена подготовкой к предстоящему отпуску.

— Резиновые сапоги. Плащи. Кофты… Теплые брюки?

— Да, пожалуй, стоит взять. Что ты сказал, папа? Что имеет отношение к средневековой застройке Эйнара?

— То, что он собирается поместить нас всех в средневековой деревушке.

— Нельзя требовать, чтобы египтолог, который никогда не бросал свой взгляд по эту сторону от рождества Христова, понимал бы разницу между средневековьем и восемнадцатым веком, — сказал Эйнар. — Но я действительно обнаружил это местечко в связи с той работой, которой я сейчас занимаюсь. И я влюбился в него с первого взгляда. А когда выяснилось, что Кристер тоже знает этот хутор и даже был лично знаком с его владельцем…

Он не договорил, но пауза тут же была заполнена.

— Итак, все уже решено. Понятно, — вздохнул папа.

Камилла пробормотала задумчиво:

— Я никогда не думала, что даже заброшенный хутор в нашем организованном обществе имеет своего владельца. Какао. Керосин. Спички… Много спичек.

Но я успела заметить, что Эйе и Кристер многозначительно переглянулись, словно посылая друг другу какое-то таинственное предупреждение. Я подозрительно посмотрела на них. Лицо Кристера Вика было спокойным и ничего не выражало, а мой дорогой муж покраснел и начал несколько возбужденно расписывать преимущества хутора.

— … и прежде всего, дети смогут побыть на природе. Разумеется, нам очень нравится наша новая квартира в центре города, и Карлавеген — замечательная улица, но ведь там ребенка нельзя отпускать погулять без присмотра.

Он очень хорошо знал, что это единственный аргумент, на который любящему дедушке нечего будет возразить, и таким образом предотвратил на время всякие возражения с этой стороны.

— А как чудесно было бы, — заметила я мечтательно, — оказаться в таком месте, которое находится на расстоянии многих миль от ближайшей библиотеки, и где не будет электрического света для ночных занятий.

Папин высокий лоб печально нахмурился при мысли о такой неутешительной перспективе, однако его гордость за меня и мою диссертацию о Фридерике Бремер, которую я этой весной наконец-то собралась защитить, взяла верх и он тихо кивнул:

— Да уж, отдых нам всем не повредит. А то Камилла так похудела в своей Метрополитен-Опера, что я просто опасаюсь за нее.

Камилла Мартин стала всеобщей любимицей с того самого дня, как Кристер представил ее нам, но папа питал к ней особую слабость. Теперь они лукаво улыбнулись друг другу, и Камилла лениво потянулась.

— Я радуюсь, как ребенок, когда думаю о предстоящем отдыхе. Дома в Швеции, вместе с вами со всеми, далеко в лесу, где нет никакой телефонной связи с внешним миром и особенно с комиссией по расследованию убийств…

— И ни с какими возможными и невозможными оперными сценами, — сказал Кристер серьезно. — Я все еще не могу поверить, что мы наконец-то сможем провести отпуск вместе.

На какое-то мгновенье показалось, что кроме них двоих в комнате никого нет.

— Почему вы не поженитесь? — спросил папа с любознательностью ученого.

— Я сам часто задаю себе этот вопрос. Но не так-то легко жениться на женщине, которую почти никогда не видишь.

Камилла выпрямилась. Ее чуть раскосые золотисто-карие глаза широко раскрылись в хорошо сыгранном испуге.

— Кристер, не думаешь ли ты в самом деле, что Юханнес…

— Недоволен нравственной стороной дела, ты это имеешь в виду? Что мы собираемся жить под одной крышей, не будучи законными супругами? Да, но ведь это наш испытательный месяц. Если все будет хорошо, я, возможно, потом посватаюсь к тебе.

— Кроме того, — сухо заметил профессор Экстедт, — я буду жить в соседнем домике, как респектабельный седовласый компаньон, стоящий на страже нравственности.

— И я тоже!

Две взлохмаченные головки высунулись из детской.

— Кристина и Юнас, это что такое? Вы давно должны спать в своих кроватях.

Но Кристер Вик уже поймал в объятия свою шестилетнюю крестную дочурку, и она завопила радостно:

— Мы поедем в деревню!

Юнас, надежно устроившись на коленях у дедушки, откликнулся словно эхо:

— Мы поедем в делевню!

— Не понимаю, — проворчал Эйнар, — почему он никак не научится выговаривать букву «р»? Ведь ему уже три с половиной года, и во всех прочих отношениях он вполне развит.

— Он просто не совсем проснулся, — вступился за внука дедушка.

— В делевню, — сказал Юнас. — Там коловы, козы и больсые-больсые змеи.

— Что? Что, это правда? — теперь страх Камиллы был неподдельным. — Что там большие-большие змеи? Я панически боюсь змей.

— Он, наверное, слышал, как называется хутор, — предположил Эйнар.

— И как же он называется?

— Змеиное Озеро.

— Отвратительное название!

Я мысленно согласилась с ней. Змеиное Озеро. Почему это название показалось мне таким неприятным? Нет, не потому, что я боялась встречи со змеями. Было еще что-то, но такое расплывчатое и ускользающее, что я никак не могла до конца осознать, в чем дело. Однако я вдруг почувствовала, как что-то пугающее повисло в воздухе над нами, и мысль о предстоящем отпуске в колоритной старинной деревеньке уже не вдохновляла меня так, как пять минут назад.

Это неприятное чувство еще усилилось, когда я заметила, что Кристер наблюдает за мной внимательным изучающим взглядом.

Он как будто проверял меня, и по каким-то сокрытым от меня причинам остался доволен проверкой.

Хутор и соседи

— Ну вот, лишь бы вам здесь понравилось, — говорит Лидия Ульссон и наливает Кристеру Вику пятую чашку кофе. — Оба домика подремонтированы и заново покрашены, и вы, конечно, спокойно будете жить там…

Папа тут же уловил неуверенность в ее голосе.

— Но?.. Госпожа Ульссон имеет в виду, что есть какое-то «но»?

— Нет-нет. Я не имела в виду ничего такого. Ведь комиссар Вик и профессор Буре уже были здесь и осматривали деревню. Просто вкусы у всех разные…

Она говорит тихо и мягко, с поющей интонацией, характерной для этих мест. Ее муж, напротив, разговаривает громко и напористо.

— Лидия привыкла на старости лет к удобствам. Ей подай воду и электричество, и туалет во дворе ее тоже не устраивает. Раньше как-то обходились. Я помню, когда мы переехали сюда на Плоский Холм в 1919 году — тогда здесь было совсем не так роскошно, как сейчас.

Я почти не слушаю его. Мои мысли невольно уносятся в Скуга, где нам пару часов назад пришлось оставить Кристину. Она вдруг затемпературила, и везти ее с собой сюда в лес, где до ближайшего врача много миль езды, мы не решились. И, конечно, она в надежных руках у сестры Эйнара, которую она обожает, но мне все-таки как-то не по себе от того, что приходится начинать наш так хорошо спланированный отпуск только с одним ребенком.

В остальном же первый день нашего выезда на природу прошел очень хорошо. Мы добрались до хутора Плоский Холм и сделали небольшую остановку, прежде чем отправиться дальше в гору, где расположена конечная цель нашего маршрута.