«Отчаянный воин»

Андрей Воронин

Инструктор. Отчаянный воин

Часть первая

Глава 1. Заказ

В частной художественной галерее «На Беговой» открылась выставка работ молодых художников. Здесь можно было увидеть картины и авангардистов, и реалистов, и импрессионистов… Словом, посетителям выставки предлагались полотна на любой вкус.

А посетителей в небольшой по размерам галерее собралось немало, и большинство из них имели непосредственное отношение к изобразительному искусству, российской культуре и международному бизнесу.

Полковника ГРУ в отставке Иллариона Забродова встретил сам владелец художественной галереи «На Беговой» — средних лет высокий худощавый мужчина. Андрей Абрамов был весьма рад приходу старинного приятеля, с которым в последнее время виделся очень редко по причине занятости обоих, но особенно своей, так как организация выставок и на родине, и за границей отнимала много времени.

— Илларион, ну слава богу! — обняв товарища, воскликнул Абрамов. — А то я уж начал думать, что ты не придешь!

Статный седовласый мужчина добродушно улыбнулся, сверкнув ровными и белыми зубами.

— Ну, Андрей, я же обещал, — сказал он. — К тому же я теперь на пенсии, времени у меня вагон, так что охотно повышу свой культурный уровень.

— Ладно, Илларион, — кивнул владелец выставки, — ты пока походи посмотри, а на фуршете мы с тобой более плотно пообщаемся.

— Хорошо, — согласился Забродов и тут же спросил: — А Гуреев, Демакин уже здесь?

— Где-то там… — махнул рукой в дальний конец зала Абрамов.

— Понял, — усмехнулся Забродов.

— Ну, ты не скучай, — сказал приятель, — а мне нужно с министром культуры переговорить, пока он еще в хорошем расположении духа.

— Хозяин — барин! — усмехнулся гость.

— Да ладно тебе подкалывать! — добродушно, но с некоторой долей усталости отмахнулся владелец выставки.

Абрамов направился к лысоголовому министру культуры, а седовласый пенсионер стал с интересом рассматривать выставленные на стенах и стендах картины, среди которых обнаружилась и картина его приятеля художника Гуреева.

— Илларион! — раздался знакомый мужской голос. — Привет!

Забродов повернул голову и увидел невысокого плотного мужчину, который, широко раскинув руки, бежал к нему. Следом за ним, расплываясь в добродушной улыбке, спешил бородатый здоровяк.

— Привет, бродяга! — воскликнул первый — известный живописец Вячеслав Демакин.

— Сколько лет, сколько зим! — добавил второй — не менее известный художник Константин Гуреев.

— Привет, мужики! — весело поздоровался с приятелями полковник ГРУ в отставке.

Трое мужчин и в самом деле виделись довольно редко, но если встречались, то разговор, а вернее, доверительное общение за бутылочкой пива или чего-нибудь покрепче затягивалось допоздна.

— Так вы что, тоже выставились? — с некоторым удивлением спросил Забродов.

Гуреев и Демакин дружно кивнули:

— Как видишь…

Забродов удивленно вскинул брови:

— Так это же вроде бы выставка молодых, а вы, господа живописцы, как я вижу, на мальчиков не выглядите.

Художники, переглянувшись, развели руками.

— В нашей профессии, Константинович, да и вообще в любой другой творческой профессии — будь ты писатель или режиссер, — усмехнулся Демакин, — ты и в семьдесят лет будешь молодым.

— В смысле?

Константин Гуреев поддержал своего товарища.

— Ну, разумеется, — сказал бородач, — если ты не родственник высокопоставленного чиновника или если у тебя нет богатого покровителя.

— Ну, ничего, ребята, — улыбнулся Забродов, — я тоже хоть и на пенсии, но себя не ощущаю старым. Вон даже в инструкторах спецназа у себя в ГРУ подвизаюсь.

Друзья рассмеялись и перевели разговор на другую тему.

— А где Ваня Павловец? — поинтересовался полковник.

— Ваньку в последнее время не доискаться, — сказал бородатый художник, — влез в долги, а теперь хватается за любую халтуру.

Демакин поддакнул товарищу:

— Это точно, весь в мыле и в заботах… Совсем помешался на бабках!

Гуреев недовольно скривился и махнул рукой.

— Да ладно тебе, Слава, тоску наводить, — проворчал он и повернулся к Забродову: — Ты не забыл, что у меня вот-вот грядет день рождения?

— Попробуй я забыть… — улыбнулся Забродов. — Ты же потом этим всю жизнь попрекать меня будешь.

— Разумеется! — фыркнул художник.

— Не переживай, Костяныч, непременно приду, — пообещал седовласый полковник, — и подарок принесу.

— На хрена мне твой подарок, Ларик, — нахмурился художник, — ты ведь сам еще тот подарок!

— Понял, Костя, — сказал Забродов, — завернусь в целлофановую обертку или фольгу.

Бородатый здоровяк хмыкнул, а Демакин с Забродовым рассмеялись, чем привлекли к себе недовольные взгляды ценителей прекрасного и высокого…

— Мужики, давайте потише, — слегка смутившись, посоветовал инструктор спецназа ГРУ товарищам, — а то мы как три тополя на Плющихе…

Собеседники Забродова, привыкшие к светским тусовкам, беззаботно махнули рукой.

Любители и ценители прекрасного небольшими группками стояли перед картинами, тихонько их обсуждая, или прохаживались парочками, решая некие, только им известные вопросы. Правда, были и такие, которые больше интересовались не картинами, а посетителями художественной галереи. Высокого бородатого мужчину весьма интересовали двое, спокойно беседовавшие возле одной картины…

— А как ты, Михаил Николаевич, относишься к Гагарину? — поинтересовался коротко стриженный сутулый старик в дорогом голубом костюме у своего собеседника, вытиравшего носовым платком пот с яйцеобразной лысой головы.

— В каком смысле, Сан Саныч? — переспросил старика собеседник.

— В прямом… — усмехнулся старик.

Михаил Николаевич неопределенно дернул плечами и оттопырил толстую нижнюю губу.

— А как прикажешь относиться к первому космонавту? — ответил он вопросом на вопрос. — Молодец, герой — что тут еще можно добавить?..

— Нет, Миша, я не о космонавте Юрии Алексеевиче Гагарине спрашиваю, — улыбнулся старик, — а о Григории Григорьевиче Гагарине, русском художнике… Ты же министр культуры, должен его знать…

— А-а… — протяжно произнес лысый министр культуры. — Это тот, который мастер батальных сцен?

— И не только батальных сцен, — возразил старик, — у него и рисунки интересные есть и другие вещицы, достойные пристального внимания истинных ценителей русской живописи.

— Есть и такое, — согласился с собеседником высокопоставленный чиновник и спросил: — А к чему этот твой вопрос о Гагарине?

Старик, поправив на шее галстук, осторожно огляделся по сторонам.

— Да на Западе, Михаил Николаевич, вдруг к нему воспылали любовью некоторые солидные люди, — тихо сообщил он.

Лысый министр удивленно посмотрел на старика, и в его глазах блеснул бесовский огонек.

— А что именно их интересует? — с нескрываемым любопытством спросил он.

— Да есть кое-что… — неопределенно ответил старик. — Давай-ка отойдем в сторонку и перетрем эту тему…

— С удовольствием!

Двое мужчин не спеша перешли к другой картине, потом к третьей и так далее, пока не оказались в самом конце зала. Все это видел высокий бородач, которому ужас как хотелось узнать, о чем беседовали люди, за которыми он наблюдал…

В небольшой курительной комнате дым стоял коромыслом, однако курильщиков было лишь двое: высокий бородач и широкоплечий парень в спортивном костюме.

— И что интересует Быкова? — поинтересовался бородач у парня.

Тот спокойно ответил:

— Гагарин!

Бородач не сразу понял, о ком идет речь, и переспросил:

— Гагарин?

— А при чем здесь космонавт? — недоверчиво спросил бородач? — Ты не перепутал?

— Космонавт тут ни при чем, Геннадий Станиславович, — фыркнул широкоплечий парень, — я говорю о художнике Гагарине Григории Григорьевиче.

— Тьфу ты черт! — слегка смутившись, воскликнул бородач. — Прости, у меня эта фамилия прежде всего с космосом ассоциируется… Так о какой картине идет речь?

— Некоей… — уклончиво ответил парень, не сводя глаз с бородача.

— А именно? — нахмурился Геннадий Станиславович.

— Где бабло? — спокойно ответил вопросом на вопрос информатор.

— Ты что, Эдик, меня разве первый год знаешь? — недовольно пробурчал бородач.

— Не первый, господин Минчинский, — вызывающе ответил молодой человек, — поэтому и спрашиваю: где деньги? Ты же знаешь мой принцип: днем деньги — вечером стулья, вечером деньги — утром стулья, утром деньги — днем…

— Перестань трепаться! — раздраженно воскликнул Минчинский и, выудив из внутреннего кармана светлого пиджака кожаное портмоне, вытащил из него стопку банкнот. — Вот баксы! Так что это за картина и кто ее заказчик?

Парень спокойно взял протянутое и, тщательно пересчитав купюры, изложил высокому бородатому человеку интересующую его информацию. Геннадий Станиславович внимательно выслушал молодого человека и удовлетворенно покачал темноволосой головой. Все складывалось как нельзя лучше для него, и в сознании Геннадия Станиславовича моментально возник план, как провернуть щекотливое дельце, неплохо заработать и оставить с носом конкурентов…

Глава 2. Несостоявшаяся сделка