«Петля Линча»

Андрей Терехов

Петля Линча[1]

Меня зовут Майя. Пятнадцать лет, мальчиковая прическа, джинсы-футболка с Тинки-кеды и мужская куртка «Стоун Айленд», которая мне велика.

Я живу в городке Бервик-на-Твиде, и если вы о нем не слышали, то взгляните на границу Англии и Шотландии.

У меня все в порядке.

— Люк? Это ты? — кричу что есть силы и выбегаю на дорогу. — Люк? Сто…

Скрежет тормозов, яркий свет. Инстинктивно прикрываюсь руками, но удара не следует.

— С ума сошла? Я же тебя еле заметил! — водителя не видно; по голосу лет тридцать, двадцать. Ветер и снег хлещут по лицу, а когда я пытаюсь извиниться, заталкивают слова обратно в горло. Дыши, Майя…

— П… Простите.

Полуослепшая от фар иду на другую сторону — ни следа Люка.

— В-вы видели тут… парня? — спрашиваю у недовольной чем-то старушки.

— Ко… — начинает говорить женщина.

Приглушаются звуки, темнеет в глазах. Господи… Глубоко вдохнуть.

— Простите… я его сестра. мы похожи внешне, т… только он взрослый, и глаза темнее.

Нет, конечно, старушка никого не заметила. Ни один человек, кроме меня, не видел Люка уже более полугода.

Майя. Майя Пинк-Ботл. Вы тоже думаете, что глупо называть дочь именем южно или центрально, или хрен-его-знает-какого-американского племени, когда сами живете на задворках Британии?

Мне пятнадцать лет. Рост — пять футов и шесть дюймов, вес… Нет, о весе говорить не буду. И так все помешались на нем.

Я обычная. Хожу в школу Святой Марии для девочек; уроки; прогулки со спаниелькой Раулем. В шесть утра начинается новый день, именно в шесть, не раньше, потому что все новое и хорошее начинается только в тот миг, когда просыпаются послушные девочки. Мой папа всегда так считал, и я ему верю.

— Привет, маленькая индианка!

Горло сдавило спазмом. Люк?! Я точно слышала его голос!

Вокруг ни души. Не знаю даже, куда меня занесло, — район незнакомый. По заснеженной дороге тянется цепочка темных следов — моих; на крыше соседнего здания, черепично-рыжей, как и практически все крыши в старом Бервике, бешено вращается флюгер.

Тогда тоже было холодно, и ветер завывал вокруг дома. Люк сказал, что придет к ужину:

— Буду к ужину, сестренка, — потрепал меня по голове и умчался верхом на старенькой «Ямахе».