«Хорошая жизнь»

Часть первая. «Твоя страсть»

Когда мне говорят о человеческой жестокости, я непременно вспоминаю про отрезанную собачью голову, найденную мною во время вечерней прогулки. Мне тогда было восемь.

Это случилось во дворе дома, в котором я жил. Я отчетливо помню выражение глаз убитого пса – застывший в них страх, помешанный со злобой и растерянностью; оскал и острые, как лезвие бритвы, клыки.

Еще я помню, как он радостно вилял своим коротким хвостиком, когда я приходил домой после школьных занятий; облизывал мне руки шершавым языком и так преданно смотрел на меня, что казалось, будто мы всю жизнь пройдем вместе, ведь иначе и быть не может. Это был мой пес.

Могу быть благодарен судьбе за то, что не столкнулся с жестокостью людей с самых малых лет. Ведь мне не довелось родиться в разгар войны, или бороться за место под солнцем в бедных кварталах пригородов. Моя мать дала мне все то лучшее, что только могла дать – «Программу жизни».

Андрей Нечаев заметил, что не бывает противоположным отношение человека к себе самому и к другим. Сказал он это вскользь, совершенно не изменяя тон голоса. Никак не акцентируя внимание на этой столь простой, но столь важной истине.

Быть может, на его слова не следовало бы обращать ровным счетом никакого внимания. Да вот только в тот момент дуло пистолета, который он крепко сжимал в руке, чернело перед глазами собеседника. Присутствие в помещении человека с огнестрельным оружием и не слишком добрыми намерениями делает тебя чутким и восприимчивым.

– Но я не хочу жестокости, – сказал он.

Мгновение спустя раздался выстрел.

Но стоит рассказать немного об Андрее Нечаеве и событиях спорных, но, тем не менее произошедших с ним, и тем самым разъяснить, по каким таким причинам он наставил оружие на человека. Это не будет история в духе оправдания поступков, ведь каждому из нас суждено делать выводы исходя из собственного жизненного опыта.

Андрей Нечаев продавал эмоции, и делал это хорошо. Он занимал должность ведущего специалиста в крупной компании, предоставляющей своим клиентам услуги весьма и весьма специфического характера. Ему оставалась всего неделя до очередного повышения – все согласно его «Программе жизни».

Он сидел в удобном кожаном кресле за своим рабочим столом. Взгляд его был прикован к экрану монитора, ведь он изучал свежие отзывы от клиентов компании. Зазвонил телефон внутренней связи.

– К вам посетитель, – привычным мягким голоском оповестила Андрея ассистентка. – Тот клиент, который должен был явиться еще полчаса назад. Евгений Капустин. Я направила его в ваш кабинет.

– Хорошо, – ответил Андрей и повесил трубку.

В дверь кабинета постучали. Не успел он пригласить гостя, сказав простое «войдите», как перед ним возникла фигура человека, которого он первым делом мысленно окрестил «типичным неудачником с дешевой «программой». Что ж, в работе Андрея такой вот подход имел место. Сначала задай координаты, а уж потом двигайся к цели, используя для этого все доступные материалы.

– Добрый день! – улыбнулся он клиенту. – Проходите, присаживайтесь.

Вошедший в кабинет мужчина выглядел лет на тридцать с небольшим, может даже чуть старше. Возраста и вместе с тем неуклюжести придавал ему округлый живот, старательно упрятанный под полами черного пиджака в полоску. Очки в роговой оправе, вкрадчивый взгляд маленьких карих глаз.

Андрей протянул мужчине руку и улыбнулся ему своей самой обыкновенной, но вместе с тем самой действенной улыбкой.

– Простите, что так сильно опоздал, – с застенчивой ноткой сказал клиент, пожимая Андрею руку. – Пришлось задержаться на работе…

– Ничего страшного, – ответил Нечаев, поддерживая дружеский тон. – В конце концов, ваше опоздание дало мне возможность заняться делами, которые я постоянно откладывал на потом. Так что могу только спасибо сказать!

Клиент улыбнулся, по-прежнему виновато. Он снял шляпу. Редеющие темно-русые волосы были зачесаны назад. Сел в кресло. Глянул в панорамное окно, из которого открывался вид на высотные здания делового центра. Шел дождь, и крупные капли медленно ползли по стеклу.

– Евгений, вы интересовались спектром услуг нашей компании, если я правильно понял? – начал Андрей, сменив тон общения на деловой. – Что ж, могу сразу вас заверить: любая ваша фантазия может быть исполнена. И это без оговорок.

– У меня весьма необычная просьба, – сказал Евгений. – Я хочу умереть…

Немалых усилий стоило Андрею скрыть свое удивление. Он кивнул.

– Думается мне, что это образно, – предположил он, улыбнувшись. – Знаете, наши клиенты выказывают самые разные пожелания. Кто-то хочет почувствовать себя знаменитостью и пройтись по красной ковровой дорожке. Кому-то хочется убить своего босса. Есть даже те, кому просто жизненно необходимо спуститься в кратер извергающегося вулкана, представляете? И мы, смею заметить, каждое из этих пожеланий можем исполнить.

Благодаря инновационным технологиям, основанным на использовании нетоксичных веществ и компьютерных голограмм, максимально приближенных к реальности, мы можем добиться поистине грандиозных результатов.

– Да, мне рекомендовали вас как лучших в этой сфере, – подхватил Евгений. – Мое желание все же сводится лишь к тому, что я просто хочу умереть. В определенных обстоятельствах. Я хочу, чтобы меня разорвала на части акула. В водах Средиземного моря.

– Но там нет акул, – в замешательстве проговорил Андрей и тут же одернул себя. – Хотя мы, конечно же, можем пренебречь этой деталью, – он помедлил. – Знаете, у нас существует огромный список стандартных программ. Быть может, вы хотите с ним ознакомиться?

– Нет. Спасибо, Андрей, но меня интересует только то, о чем я вам сейчас сказал.

Евгений улыбнулся беззаботной улыбкой, словно и не говорил мгновение назад о собственном умерщвлении.

Все же, от внимательного по природе и по рабочей необходимости Андрея не мог утаиться тот факт, что Капустин нервничал. Лоб его покрылся испариной, да и движения его казались какими-то дергаными. Еще и взгляд, в котором крылось нечто темное.

– Давайте поступим вот как: я обговорю с нашим главным специалистом кое-какие моменты по вашему вопросу, мы разработаем некоторую концепцию, и тогда встретимся с вами вновь и обсудим детали, – Андрей выдержал паузу. – Как вам такое предложение?

Евгений Капустин кивнул, соглашаясь.

– Очень странное предложение! – нахмурив брови, сказал Олег, откладывая в сторону листы бумаги. – Точнее, не предложение даже, а его требование… этого Капустина.

Наброски новой работы, которыми я поделился с ним и которые он с интересом прочитал, навеяли на него томительную задумчивость, так что с полминуты он просто сидел и смотрел в окно. Не думаю, что его внимание привлекало мерное движение толпы в рабочий час, или движение свинцовых облаков по небу над городом. Скорее, все это куда больше привлекало меня.

В зале ресторана, где мы сидели, было немноголюдно. Приятное спокойствие посреди суеты, посреди мира, сотканного из черного и белого, без полутонов. Строгие костюмы, белые сорочки, неизменные шляпы – еще двадцать лет назад такой стиль мог показаться вычурным. Но времена меняются, и сквозь поколения в мое время прокралась сильно обновленная мода ушедшего века.

– Скажи, вот откуда ты все это берешь? – наконец, разразился вопросом мой друг и, по совместительству, литературный агент, после чего глотнул холодного пива, поданного нам как раз вовремя и как раз в запотевших бокалах.

– Это моя работа. Брать темы и выворачивать их наизнанку. Копаться в них и записывать свои наблюдения.

Так уж сложилось (а сложилось согласно вышеупомянутой «Программе жизни»), что мне выпала участь стать одним из представителей «интеллигенции», а именно – писателем. В этом предложении все хорошо: и намек на весьма несвойственное мне пренебрежительное отношение к творческой деятельности; и упоминание такого разноликого общественного слоя, как «интеллигенция». Даже кавычки пришлись к месту. А еще я не использую такое понятие, как «судьба», но заменяю его довольно броским названием – «Программа жизни».

Главный редактор издательства, с которым я сотрудничаю вот уже восемь лет, заметил однажды, что мне стоило бы поработать над авторским стилем. Мол, очень уж темп повествования старомодный, неуклюжий. Я, конечно же, прислушался к словам редактора, ибо он человек знающий и мною уважаемый. Прислушался, и ничего не сделал. Что ж, в этом весь я.

Да и что станется, поменяй я стиль? В конце концов, моя карьера «куплена», если так можно выразиться. Куплена давным-давно и отрабатывается на протяжении всей моей жизни. Поначалу – моими родителями, теперь же – мною самим. Письменный стол, за которым я работаю; ноутбук с ультратонким экраном и эргономичной клавиатурой, на которой я набиваю текст со скоростью триста символов в минуту; квартира, в которой я живу, расположенная в приличном районе города, где вид из окна открывается на залив с его темными водами, а лужайки во дворе зеленеют практически круглогодично – все это является неотъемлемой частью программы, все прописано во многочисленных договорах, которые в общей сути своей сводятся к одному-единственному договору. И это договор «Программы жизни».

Мир черного и белого. Без полутонов. Это мир, в котором я живу. Или же существую? Хороший вопрос.

– И в каком жанре ты планируешь развивать эту историю? – спросил Олег. – Детектив? Триллер? Комедия?