«Поверженный Король»

Александр Аввакумов

Поверженный Король

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

Стояла прекрасная весенняя погода, заканчивался апрель 1993 года. Небольшой провинциальный городок Татарстана Елабуга просыпался. Слышно было шарканье метел дворников, крики петухов, лениво перекликались утренние торговки, готовясь к трудовому дню. Во дворе большого недавно возведенного коттеджа суетились люди: водители мыли автомашины, готовясь к выезду, а охрана сидела во дворе, наслаждаясь солнечным теплом.

Из дома вышел молодой человек, одетый в черный костюм и белую рубашку. Поправив на себе модный шелковый галстук, он громко скомандовал:

– Всем внимание! Готовность десять минут!

Водители, бросив протирать и так блестящие на солнце автомашины, стали прогревать двигатели, а охрана, заняв заранее выбранные ими позиции, стали внимательно осматривать прилегающую к коттеджу местность. Из коттеджа вышел молодой мужчина в возрасте тридцати – тридцати пяти лет и направился к «Мерседесу-600». Водитель автомашины услужливо открыл дверь.

– С добрым утром, Анатолий Фомич. Какой сегодня прекрасный день. Куда едим: в офис или в Менделеевск?

Мужчина приветливо взглянул на водителя. Он на минуту замешкался.

– Сначала в офис, а после обеда – в Менделеевск.

Ворота медленно открылись. Первым выехал черный джип, затем «Мерседес». Замыкал эту небольшую колонну еще один джип. Расстояние между машинами не превышало пятнадцати метров, что давало возможность водителям свободно маневрировать на дороге.

Лобову, сидевший в «Мерседесе», нравился весь этот процесс. Он хорошо знал, что ни у главы администрации города и района, ни у других людей бизнеса, проживающих в этом городе, ничего подобного не было. Глава администрации до сих пор ездил на старенькой государственной «Волге», которую уже давно можно было списать из-за ветхости.

Лобов посмотрел в боковое стекло автомашины. Люди не спеша шли на работу, кто-то вел детей в детский сад. Многие из них, кто с нескрываемой завистью, а кто и со злостью, смотрели вслед движущемуся к центру города автомобильному кортежу.

«Видела бы это моя мама, – подумал про себя Лобов, вспомнив старенькую мать, всю жизнь, прожившую в деревне, – не нарадовалась бы на своего сына».