«Изысканное убийство»

Эмили меня недолюбливала. Ей вообще не нравилась Америка и все, что с ней связано. Следует понимать, что такие старые леди, как Эмили, живут в трехсотлетних особняках и не придают этому никакого значения; большая часть их мебели и картин считались антиквариатом уже в те времена, когда Нью-Йорк был скопищем трехэтажных сараев.  

Эмили выглядела так же, как ее покойный брат, и, вероятно, именно поэтому, она так никогда и не вышла замуж. Когда я выбрался из машины, Эмили стояла на заросшем плющом крыльце с кружевной шалью на плечах. Ее суровое лицо походило на пыльный саквояж, который только что извлекли из-под кровати.  

— Мистер Хьюблейн, — сказала хозяйка дома. Она упорно произносила мою фамилию, как «хьюю биллин».  

Я выдавил улыбку. При данных обстоятельствах это было довольно непросто.  

— Мисс Пайк, — отозвался я.  

— Вы случаем не видели моего брата, мистер Хьюблейн? Он должен был приехать полчаса назад. Даже час назад. Это ужасно. Разве вы не должны присматривать за ним?  

Я подошел к ней и попытался взять ее за руку. Я всего лишь старался проявить сочувствие. Но поскольку брат Эмили оплачивал мою работу, она расценивала меня как слугу, а в Англии леди не позволяют слугам брать их за руки. Все, что дозволяется принимать слуге, это распоряжения.  

— Мисс Пайк, — сказал я. — У меня для вас весьма серьезные новости.  

Она уставилась на меня. Ее глаза напоминали парочку водянистых устриц.  

— Серьезные? Вы о чем? Надеюсь, не об Уолтере? Что случилось? Вы должны рассказать мне.  

— Боюсь, около часа назад Уолтер погиб в автомобильной аварии. Он ехал сюда. Машина слетела с дороги, и ваш брат разбился.  

Старушка сделалась белой как мел. Этикет полетел за борт, и Эмили всем весом повисла у меня на руке. Я провел ее через крыльцо в прохладу шикарной прихожей. В углу тикали старинные часы; также в помещении стоял комод эпохи Якоба I, за который владельцы «Подержанной мебели Джейкоба», что на Восьмой авеню, отдали бы свои золотые зубы. Когда я вел Эмили Пайк через гостиную, там, едва не врезавшись в нас, возник высокий молодой человек в легком костюме кремового цвета.  

— Тетя Эмили, — произнес он, четко выговаривая слова на британский манер. — С вами все хорошо? В чем дело?

— Подсобите-ка мне, — сказал я. — Она плохо себя чувствует.  

Молодой человек взял Эмили под вторую руку. Вместе мы усадили ее на обтянутый парчой диванчик и оставили отдыхать.  

— Произошел несчастный случай, — объяснил я. — Пришлось рассказать ей. Мистер Пайк только что погиб в автомобильной аварии.  

Юноша вытаращился на меня. Он был высоким, но никому не взбрело бы в голову назвать его красавцем. Мне он напоминал Джека Николсона с торчащими зубами и красновато-лиловыми щеками. Его звали Чарльз Пайк, и он был младшим сыном старого Уолтера Пайка. Так же как отец и старший брат, юный Чарльз работал в строительном бизнесе, и, по моим прикидкам, все трое стоили от девяти до десяти миллионов фунтов. Тем, кто не умеет умножать на два, поясню: это двадцать миллионов долларов.  

— Отец? Но что стряслось? Где он сейчас?  

— Полиция отправила его в больницу Брайтона. Машина слетела с дороги. Они не знают, что случилось. Он был один — и на этом все. Никто ничего не знает. Я только что оттуда. Это случилось в Даунсе, сразу после Дамбы дьявола.  

Юный Чарльз опустился на колени рядом с обмякшей тетей.  

— Боже мой, сказал он. — Какой кошмар. О господи, я не могу поверить. Нужно сообщить остальным.  

— Мне жаль, произнес я. Больше мне было нечего сказать.  

Я обвел взглядом гостиную и, увидав кофейные чашки и печенье, предположил, что остальное семейство находится где-то неподалеку. В этом заключается вся суть работы детектива — в умении находить подсказки.  

— Все здесь? — спросил я Чарльза.  

— Да… Они в саду. Вышли полюбоваться розами.  

Я закусил губу. Я догадывался, что должен стать тем, кто сообщит неприятную новость всему семейству. Однако дело в том, что на сей счет у меня было странное чувство. Я не мог забыть, как старина Уолтер Пайк смотрел на меня поверх стакана с портвейном и таинственно намекал, что в один прекрасный день кто-то попытается его пришить. Вот, как я понял, что он ничего не придумывал: если никаких угроз не было вовсе, зачем тогда старик пошел на все сложности и расходы, связанные с моей доставкой из Нью-Йорка? Вы нанимаете телохранителя, только если вашему телу требуется охрана. В башку мне начала закрадываться мысль, что, возможно, Уолтер Пайк отправился в лучший из миров не по воле случая.

— Прошу прощения, — произнес я и вышел в сад через французские двери.  

Снаружи царило жаркое лето. Повсюду росли английские полевые цветы и витало густое благоухание роз. На другой стороне лужайки, в разбитом по строгому плану садике бродили: Хюго Пайк — старший сын Уолтера, более упитанная версия его брата Чарльза; дочь Уолтера — Сесили Пайк, хорошенькая девушка с темными вьющимися волосами и сбивающим с толку умением смотреть прямо сквозь собеседника; и Роджер Пайк — родной брат Уолтера, раздражительный неудачник с пышными усами и быстрой манерой речи. Типичное сварливое английское семейство среднего класса со своими собственными представлениями о том, как должен быть устроен мир.  

Направляясь к ним, я размышлял: «Мог ли кто-нибудь из них отправить Уолтера Пайка в последний путь? Может, Чарльз? А может, милая старушенция Эмили?»  

— Ба! — рявкнул Роджер Пайк. — Снова этот янки.  

Сесили подняла взгляд. Ее темные глаза блестели. Очаровательная леди. Это если вам по вкусу леди, а не бабы.

— Здравствуйте, мистер Хьюблейн. Папа не с вами?  

Я откашлялся.  

— Пожалуйста… пройдемте все внутрь. Так будет лучше. Произошел несчастный случай. Старик мертв.

Произнося это, я быстро переводил взгляд с одного лица на другое. Я хотел увидеть промелькнет ли там что-нибудь еще, помимо искреннего удивления и шока.  

Хьюго выглядел испуганным, Сесили побелела, а глаза Роджера чуть не выскочили из его сварливой головы. Никто из них, однако, не казался хоть сколько-то виноватым. Я начинал думать, что прочитал чересчур много книг Агаты Кристи. Английские усадьбы и темные делишки… Но затем Чарльз принялся звать меня в дом, и мне пришлось оставить свои циничные подозрения там, где они были.      

Смерть наступила почти мгновенно — так сказал полицейский медик. Мы сидели в пыльной духоте коронерского суда и слушали монотонный бубнеж, с которым эксперт зачитывал нам свидетельство. Рулевая колонка проломила грудную клетку, и все внутренние органы сорвало с их мест. Это не редкость, уверял медик, особенно при авариях на больших скоростях. Здесь, казалось, нет никаких вопросов… За исключением одного: конкретно на той извилистой дороге старик, на мой взгляд, не мог ехать быстрее тридцати пяти миль в час. К тому же он не любил быстрой езды.  

Спустя какое-то время мы друг за другом вышли на пешеходную дорожку (прошу прощения, на «тротуар») и, собравшись в кружок, стали размышлять, как поступить дальше.  

— Я, конечно, прослежу, чтобы вам заплатили, — сказал мистер Хоуксворт, семейный адвокат (седовласый старикашка в очках-половинках и с бородавкой на кончике носа). — Также, если хотите, мы оплатим вашу обратную дорогу до Соединенных Штатов.  

— Это весьма щедро, — произнес я, чувствуя себя довольно глупо в своей выцветшей нейлоновой куртке и поношенной голубой рубашке.  

— Что-нибудь еще? — спросил меня адвокат.  

— Да, — ответил я. — Лишь одно. Не хочу лезть в семейные дела, но вам ведь известно, что старик Пайк мне доверял. Не могли бы вы немного просветить меня о том, что теперь будет… с бизнесом?  

Хоуксворт пожал плечами.  

— Это очень простая схема, и в ней никогда не было ничего секретного. В случае смерти Уолтера Пайка каждый из ныне живущих членов семьи получает равную долю бизнеса и личного состояния покойного.  

— Хотите сказать… им всем достанется одинаково? Никто из них не отхватит больше других?  

— Ну, Хьюго, очевидно, возьмет на себя руководство делами компании, однако в нынешние времена организация в значительной мере руководит собой сама.  

Я покосился на одетых в черное Эмили, Чарльза, Хьюго, Роджера и Сесили, и в это обычное для Брайтона ясное утро, я стал задаваться вопросом: а нет ли у меня галлюцинаций? Все они казались не более смертоносными, чем упаковка сливочного сыра.      

Не смотря на это, возвратившись в свою маленькую съемную квартирку, обращенную окнами к набережной Блэк-Рока, я сел за покосившийся стол и составил список всего, что знал и подсознательно чувствовал о семействе Пайков.  

Хьюго относился к разряду прекрасно образованных английских хамов. Хорошая государственная школа, за ней — Оксфордский университет, ну а после — заранее подготовленное местечко в папочкиной компании. Он был женат на невзрачной девушке по имени Элси, которая, по всей видимости, не часто выбиралась с ним в люди; я подозревал, что Хьюго полировал рукоятку своей старой крикетной биты где-то на стороне. Вкусы у него дорогие: водит «Дженсен» за двенадцать тысяч долларов, живет в лондонском таунхаусе и частенько зимует на Багамах. Я не особо много общался с ним, но казалось, он только и рассказывает, что обо всех тех случаях, когда ему на трассах Британии удавалось оторваться от полиции. Карточные долги? Возможно. Немного лишних денег, наверняка, не помешало бы ему. Но прикончить отца? Хьюго казался для этого чересчур несовременным и лишенным воображения.