«Легкой жизни мне не обещали»

Ирина Комарова

Легкой жизни мне не обещали

(Легкая жизнь частного детектива)

Глава первая

В половине девятого я вышла из дома. На маршруртке до здания бывшего завода, где арендует помещение частное сыскное агентство господина Баринова, можно добраться минут за десять. Но я никогда не любила связываться с общественным транспортом, лучше пройдусь пешком. Тем более, погода прекрасная: ни снега, ни ветра. Легкий приятный морозец, под ногами не скользкая каша, а чистый, утоптанный снежок. И воздух свежий, словно за городом. Гуляй себе и наслаждайся. Я и гуляла. Шла не торопясь, рассеянно поглядывая по сторонам и щуря глаза от яркого солнца. Правда, наслаждаться не получалось – мешали не слишком радостные мысли.

Разумеется, по сравнению с тем, что представляла моя жизнь пару недель назад, сейчас все складывается более чем удачно. Мне предложили работу – пусть с самыми туманными перспективами и без уточнения размера оклада. А какая разница? Меньше, чем в школе все равно платить не будут. Зато я смогу выбросить, наконец, эти осточертевшие газеты с объявлениями, снова стану самостоятельным, взрослым человеком, смогу смотреть в глаза родителям! М-да, родители… Им очень не нравится моя новая работа. Вчера, когда Баринов ушел, мы с мамой до полуночи разговаривали: она надеялась убедить меня вернуться в школу. А поскольку упорства и терпения моей мамочке не занимать, можно быть уверенной, что это не последний разговор. Мне удалось немного успокоить ее, пообещав, что я вовсе не собираюсь ставить крест на педагогической карьере, что моя нынешняя работа – всего лишь временная. Так, небольшая передышка, необходимая мне в сложившихся обстоятельствах.

Самым неприятным в создавшейся ситуации является то, что я вовсе не уверена в правильности своего решения. Мое дело – учить детей. Это я умею делать и, главное, люблю. А всякие дурацкие игры в сыщиков… тоже мне, Ниро Вульф в юбке! Точнее, Ниро Вульф в джинсах. А еще точнее, Арчи Гудвин. Вульфом, в нашей ситуации, получается Александр Сергеевич Баринов. Ладно, значит: тоже мне Арчи Гудвин! Да из меня такой же детектив, как балерина! Вот-вот, именно! С тем же успехом я могу вывалиться на сцену нашего оперного театра и станцевать Жизель! И с тем же, если честно признаться, удовольствием.

Тогда почему я поддалась на уговоры Баринова? Почему иду к нему? Купилась на лестные слова, на похвалы? Не без этого, конечно, чего душой кривить. Но главное – это хотя и призрачная, но возможность, спрыгнуть с родительской шеи. Получить финансовую независимость. Да-да, я знаю, не в деньгах счастье. Я сама много раз, повторяла это своим ученикам, и даже довольно искренне. И неоднократно убеждалась в справедливости данного постулата. Но еще чаще и внушительнее, во весь рост, перед нами встает другая истина: отсутствие презренного металла гарантирует, если и не полное несчастье, то массу самых неприятных проблем. Так что, передышка, о которой я говорила маме, действительно, мне необходима.

А раз так… да что же это? Откуда взялось четкое и крайне неприятное ощущение, что я являюсь объектом чужого внимания? Я огляделась по сторонам: нет, вроде бы, никто за мной не наблюдает. Люди идут по своим делам, стоят на остановках, заходят в магазины… а чувство, что кто-то пристально меня разглядывает, идет за мной, не пропадает. Я снова повертела головой. Народу вокруг достаточно много, но подозрения никто не вызывает. Никто не крадется за мной, не шарахается в сторону, пытаясь спрятаться за фонарный столб, не присаживается завязать шнурок, не отворачивается, пытаясь прикурить сигарету. И нельзя сказать, что кто-то из прохожих примелькался. Гарантировать разумеется не могу – не приглядывалась, но если бы кто-то шел за мной достаточно долго, я бы его, скорее всего, заметила.

Я остановилась перед стоящим у самого перекрестка ларьком. Окружающим, по-прежнему, было на меня наплевать, и по-прежнему, меня сверлил чей-то чужой взгляд. Терпеливо разглядывая выставленные в окошечке хлебобулочные изделия, я дождалась, пока зеленый человечек на светофоре замигает, предупреждая, что через несколько секунд уступит место красному. И только тогда рванулась через дорогу. Затормозила около «Газельки» с открытой дверью, спросила:

– До Набережной доеду?

Мужчина, сидевший ближе всех к выходу, покачал головой:

– На Набережную, это вам надо на другую сторону перейти.

– Спасибо, – я спрыгнула с подножки, на которую успела забраться, и пошла дальше. Не нужна мне вовсе Набережная, мне интересно было посмотреть, не засуетится ли кто-нибудь, не поторопиться ли в эту «Газель», решив, что я собираюсь уехать. Увы. Может, кого и заинтересовали мои намерения, но заметить мне ничего не удалось. Собственно, вывод напрашивается однозначный и печальный: еще не начав работать в детективном агентстве, я обзавелась манией преследования.

Дверь была нестандартная – слишком высокая и слишком узкая. Выкрашенная бежевой масляной краской, с нелепым застекленным окошечком на самом верху и заляпанной грязью нижней филенкой, она неприятно напомнила мне дверь школьного туалета на третьем этаже. Только там окошечко давным-давно заколотили фанеркой. Ассоциация, прямо скажем, восторга не вызывающая и ничего хорошего не сулящая. И все-таки, это была именно та дверь, за которой меня ждало будущее. Поэтому, приказав себе выкинуть из головы все приметы и новообретенные мании, я сделала глубокий вдох, постучалась и тут же нажала на дверную ручку.

– Здравствуйте.

– Рита! – Александр Сергеевич так откровенно обрадовался, что мне сразу стало легче. – А мы тут с Ниной, – он указал на приветливо улыбающуюся мне женщину, – спорили: придешь ты, или все-таки передумаешь?

– Я говорила, что обязательно придешь, – сказала Нина.

– А вы сомневались? – спросила я у Баринова.

– Я сомневался? Ничего подобного! Я был уверен, что ты явишься, секунда в секунду! – он посмотрел на круглые настенные часы. Часы показывали ровно девять.

Я тоже полюбовалась красной секундной стрелкой и уточнила:

– А в чем тогда суть спора?

Баринов с Ниной засмеялись. Глядя на них, и я несколько раз неуверенно хихикнула. Хотелось бы все-таки понять, о чем идет речь и что их так веселит. Впрочем, Нина не задержалась с объяснениями.

– Мы спорили не «против», мы спорили «за», – сказала она. – Методика малопродуктивная, зато здорово помогает поддерживать тонус. Сначала кажется странно, но потом тебе понравится, не сомневайся!

– Поспорим? – не удержалась я.

Мое предложение вызвало новый взрыв смеха. Странно. Я представляла себе сотрудников детективного агентства людьми более серьезными. А Нина уже теребила меня за рукав:

– Рита, а ты как к нам добиралась, на автобусе?

– Нет, пешком.

– От самого дома?

– Да. А что, это важно? – не то, чтобы меня раздражали ее вопросы, но я не понимала, зачем ей это нужно и потому снова почувствовала себя неловко.

– Нет-нет, что тут может быть важного! И вообще, раздевайся, вешай куртку в шкаф. Стол тебе еще не поставили, завтра привезут, а сегодня ты с Гошей за одним устраивайся.

– Гоша – это я, – раздался приятный мужской голос за моей спиной.

Я вздрогнула и обернулась. Ну, что вам сказать? Давно я ничего подобного не встречала. Я, конечно, и сама далеко не дюймовочка – мои метр семьдесят всегда при мне, но на этого парня я смотрела, задрав голову. Понятно, что о вкусах не спорят, но для меня, высокий рост – это пятьдесят процентов красоты мужчины. Впрочем, остальные пятьдесят процентов у Гоши тоже присутствовали. Широкие плечи, обаятельная улыбка, ярко-голубые глаза при темных, почти черных волосах – хорош, ничего не скажешь!

– Брынь, – Гоша слегка склонил голову.

– Простите… – немного смутилась я.

– Георгий Александрович Брынь, – он был явно доволен произведенным эффектом. И голосом кота Матроскина, добавил: – Фамилие у мене такое.

Ах, фамилие! Ну, это нам не страшно. Фамилии нам и не такие встречались. Уж если я Катеньку Вильвкст без запинки к доске вызывала, то Брынь – это для меня детские игрушки.

– Очень приятно познакомиться, господин Брынь, – нежно улыбнулась я.

Гоша расцвел:

– Ну что за девушка! Сан Сергеич, она мне сразу понравилась, честное слово! Я влюблен!

Его подвижная физиономия выражала такой искренний восторг, что я поперхнулась и бросила вопросительный взгляд на Нину. Она успокаивающе похлопала меня по плечу:

– Все нормально, Рита, не пугайся. Это наш Гоша. Он беззаветно влюблен во всех женщин сразу.

– Ну, ты уж скажешь, Ниночка! – картинно засмущался парень и я, действительно, сразу успокоилась.

– Ладно, Гоша, хватит глазки девочкам строить, – подал голос Баринов, – докладывай по делу.

– Можно по делу, – улыбка исчезла, и Гоша продолжил уже серьезно: – Значит так. Девушка смышленая, высокий уровень интуиции… она ведь не специалист, я правильно понял?

– Абсолютно правильно.

– А слежку почувствовала почти сразу. Правда вычислить меня не смогла, хотя несколько раз пробовала. Это, кстати, довольно забавно выглядело, – Гоша бросил на меня нежный взгляд и подмигнул. – Оторваться не пыталась, но, скорее всего, просто не посчитала нужным. Хотя ежилась всю дорогу.

Почувствовала слежку? Довольно забавно пыталась вычислить? Ежилась всю дорогу? Что-то это мне напоминает! Я повернулась к Нине и шепотом спросила:

– За кем это он следил?

– За тобой, разумеется, – ответила она в полный голос. И с уважением добавила: – А ты оказывается, молодец! Гошу почуять, это талант нужен!