«Любопытство не порок (сборник)»

– Третьего августа тысяча девятьсот девяносто девятого года в ресторане «Русь», защищая свою невесту Дину Аркадьевну Д., господин Петров… – он остановился и поднял на меня глаза, потом продолжил:

– ..господин Петров Валерий Александрович… Похоже, что это сын погибшего помощника, – вставил он, – Петров Валерий Александрович нанес телесные повреждения господину Шадрину… Ну, дальше неинтересно, – остановился Шварц и наконец закурил.

– Вот это номер, – произнесла я, – выходит, невеста сына была любовницей папаши? Вот тебе и примерный семьянин. Это про нее сказала Ольга Юрьевна, что эта женщина обладает такой властью над мужчинами… Да, она именно так и сказала: во множественном числе. Значит, она знала и про мужа.

– Ты что, и с Петровой уже успела пообщаться? – удивился Шварц.

– Да, но она тоже не терялась, а крутила роман с Теодором Георгиевичем.

– Это она сама тебе сказала?

– Нет, просто я увидела у нее на мизинчике колечко, которое принадлежало раньше жене Теодора Георгиевича. Только он мог ей его подарить. А это значит, что они – любовники и, вполне возможно, Супрун имеет непосредственное отношение к смерти Петрова. Супруну была на руку смерть Петрова, в результате этого он занял место Петрова в бизнесе и, может быть, претендовал на его место на супружеском ложе.

– Иногда я жалею, что ты не работаешь у меня в штате, – с улыбкой посмотрел на меня Шварц. – Так ты говоришь, тебя интересует «ЮНК-Ойл»? Что-то конкретное?

– Меня интересует продажа нефтепродуктов за границу.

– Эк куда тебя занесло, – лицо Шварца помрачнело. – Это очень серьезно, девочка. Ты даже сама себе не представляешь, насколько это серьезно.

– Ладно, Юлий Моисеевич, не томите, вы же знаете, я упрямая, как сто ослов. Все равно не испугаете.

Он кинул короткий взгляд на Самаркина.

– Это свой человек, Юлий Моисеевич, – успокоила я его.

– Ну хорошо, только…

– ..вы мне ничего не говорили, – закончила я за него.

– Не в этом дело, – он снова встал и снял с полки другую папку, – мне известна вся схема продажи нефтепродуктов, но нет ни одного документа, подтверждающего это. Я бы и сам давно вывел их на чистую воду, но… – он со вздохом опустился в свое кресло, – без документов не могу ничего опубликовать.

– Мне не нужны документы.

– Ты, может быть, знаешь, – закурив новую сигарету, начал Шварц, – что продажа нефтепродуктов за рубеж, согласно инструкции Государственной налоговой службы, не облагается налогом на добавленную стоимость, не берутся акцизные сборы и железнодорожный тариф, но эти льготы не распространяются на страны СНГ.

Так вот, «ЮНК-Ойл» приобретает в огромном количестве нефтепродукты якобы для их дальнейшей реализации за рубежом и продает их своим же компаниям, зарегистрированным в офшорных зонах. Далее оформляются липовые документы о том, что нефтепродукты отправляются для продажи в Румынию, Венгрию, Турцию транзитом через Белоруссию, Украину или Молдавию. В тот момент, когда нефть находится на территории, скажем, Украины, вдруг появляются бумаги, предписывающие переадресовать данный товар покупателю на Украине. Таким образом, участники этого мошенничества умудряются продавать нефтепродукты в страны СНГ, не платя практически никаких налогов. Соответственно, прибыль увеличивается на сумму украденного налога и оседает на западных счетах.

– Как вы это узнали? – не удержалась я от вопроса.

– У меня есть друзья на таможне, в органах, в администрации… – Шварц сделал неопределенный жест, – кое-где еще.

– И что же, в администрации об этом знают?

– В этом-то вся загвоздка.

– стукнул Шварц кулаком по столу. – Администрация знает и закрывает на это глаза, потому что Корниенко финансирует избирательную кампанию губернатора, а губернатор, в свою очередь, закрывает глаза на махинации Корниенко. Да и не так-то просто схватить его за руку – все операции проходят через дочернюю компанию «ЮНК-Ойл», где директором был Петров. Если, конечно, губернатор захочет, то найдутся и документы, и доказательства, но пока, видимо, ему выгодно такое положение дел.

– Юлий Моисеевич, я все поняла, – закричала я, – это Корниенко убил Петрова.

– Ты хочешь сказать, – Шварц внимательно посмотрел на меня, – что Юрий Назарович, грубо говоря, замел следы. Нет директора – не с кого и спрашивать?

– Вот именно, – поддержала я его, – ему нужно было обезопасить себя на время избирательной кампании. Ведь губернатор мог включить в действие все свои силы, если бы почувствовал, что у Корниенко есть шансы на победу. А так – все шито-крыто, да еще и рейтинг поднялся – не подкопаешься.

– Очень похоже на правду, – произнес Юлий Моисеевич, – если ты права, то остается только добыть доказательства виновности Корниенко в убийстве Петрова.

– Да, – протянула я, – начать и кончить.

– Ты, кажется, говорила, – встрял Самаркин, – что Корниенко в день исчезновения Петрова ушел из штаба только через час после своего помощника.

– Ну и что? – возразила я. – Мне кажется, что здесь не обошлось без той блондинки, на которую ты положил глаз в офисе Корниенко, – Дины Дашкевич.

– Ничего я не положил на эту Дашкевич, – обиделся Самаркин, – просто она так неожиданно появилась.

– Ладно, разберемся, – продолжила я, обратившись к Шварцу. – Скорее всего Дина по просьбе Корниенко, на которого она переключилась после Петрова, потому что Юрию Назаровичу в случае победы на выборах светила московская прописка, завлекла своего бывшего любовника на дачу, где подъехавший позже Корниенко его и застрелил.

– А как же они избавились от трупа? – снова вклинился Самаркин.

– Дальше могло быть так, – продолжил мое рассуждение Шварц. – Они погрузили труп в машину Юрия Назаровича, а Дина села за руль петровской «Волги». Они доехали до оврага, Дина вышла из «Волги», а Корниенко толкнул ее под уклон. «Волгу», конечно, а не Дину, – с хитрой улыбкой пояснил он, – потом они, чтобы еще больше запутать следы отъехали в другое место и там выбросили труп Петрова.

– Мне только кажется, – произнесла я, что Корниенко должен был убить и Дину она ведь очень опасный свидетель.

– Не забывай, Оля, – Шварц закурил очередную сигарету, – что Дашкевич, после того как пригласила Петрова на дачу, стала не просто свидетелем, а соучастником Корниенко. Ведь если бы все раскрылось и Юрий Назарович оказался бы за решеткой, она тоже не осталась бы на свободе. И хотя ей как соучастнице дали бы гораздо меньший срок, но согласись, сидеть в тюрьме на нарах или в московской квартире в престижном районе – две большие разницы.

– Да уж, не поспоришь. – Я тоже достала сигарету и закурила.

Некурящий Самаркин, задымляемый с двух сторон, брезгливо поводил носом.

– Надо сообщить в милицию, – сказал он, – а то Корниенко еще кого-нибудь замочит. Ведь наверняка это он подослал головорезов, которые вчера напали на тебя, когда почувствовал, что ты начинаешь приближаться к нему.

– Сообщить, – передразнила его я, – и что мы можем сказать в милиции?

– Ну, что Корниенко – убийца.

– Знаешь, как на тебя там посмотрят? – насмешливо спросила я. – А если представим себе, гипотетическую ситуацию, что Юрия Назаровича арестуют и вмешается Федор Дмитриевич, побоявшись, что Корниенко не будет молчать о финансировании его предвыборной кампании, то дело вообще спустят на тормозах.

– Ну и что же ты предлагаешь? – вопросил Самаркин.

– Нужно добыть неопровержимые доказательства его вины, а уж тогда передавать дело в органы, – заявила я.

– И как же ты собираешься добывать эти доказательства? – не без ехидства поинтересовался Алексей.

– Я поеду к Дашкевич и заставлю ее во всем признаться. Пусть она позвонит Корниенко и вынудит его встретиться с ней. Когда он приедет, она устроит истерику по поводу убийства Петрова, а я запишу их разговор на диктофон. Тогда уж Корниенко не отвертится.

– Я поеду с тобой, – заявил Самаркин.

– Нет, одна я скорее разговорю Дину, ты будешь только мешать.

– А если они сговорятся и убьют тебя, – заявил Алексей, – терять-то им нечего. Нет, одну я тебя не отпущу.

– Похоже, парень прав, – вставил Шварц, с одобрением глядя на Алексея.

– Ладно, – согласилась я, – только в разговор не вмешивайся.

– Я не из болтливых, – равнодушно пожал плечами Самаркин, но я видела, что он доволен поддержкой Юлия Моисеевича и тем, что настоял на своем.

Глава 10

Ветер разогнал тучи, и над городом в самом зените стояло ярко-белое солнце. Оставив машину за квартал от дома Дашкевич, я вышла и в сопровождении Самаркина, который вызвался нести сумку с «Никоном» и диктофоном, направилась к пятнадцатому дому.