«Краткий миг покоя»

Андрей Воронин

Комбат. Краткий миг покоя

За спиной Рублева громко звякнули, закрываясь, двери камеры. Он невольно поежился — нет, решительно невозможно привыкнуть к таким звукам за спиной. Хорошо, что на ближайшее время повторов не предвидится.

Он прошел к стойке, где получил свои вещи, отнятые при задержании. Просмотрел, убедился, что все на месте. Застегнул на левом запястье ремешок часов. Сунул бумажник в карман. Кивнул меланхоличному сержанту за стойкой и проследовал по коридору к выходу.

Он остановился на крыльце, прищурившись на солнце. Вдохнул воздух, наслаждаясь запахом моря, пыли и свежести — того, чего ему так не хватало в камере три дня, в течение которых он был задержан.

Француз сдержал свое слово — обвинение Борису не предъявляли, подозрения были сняты. Его продержали под арестом ровно столько времени, сколько нужно было для проверки представленных фактов. Ну и, вероятнее всего, Женере надавил на какие-то рычаги, чтоб государственная машина ворочалась быстрее.

Пиликнул клаксон. Борис не обратил внимания. Звук повторился. Комбат повернулся и увидел машину, из которой выглядывала очень знакомая физиономия.

— Привет, Александр, — сказал Рублев, подойдя и протянув руку.

Бывший «солдат», а ныне правая рука французского бизнесмена чинно ответил на рукопожатие и кивнул на машину:

— Садись, Борис.

Рублев открыл заднюю дверцу и устроился на сиденье возле Женере. Тот улыбнулся:

— Ну вот и все. Закончилась эта глупая эпопея.

— Наконец-то. Я очень рад, — искренне сказал Рублев.

Женере хлопнул Александра по плечу. Тот двинул машину с места. Француз некоторое время молча смотрел в окно, потом сказал:

— Тебе надо уезжать отсюда. Как бы там ни было, но никто не станет тебя терпеть в Сочи сейчас. Даже с поправкой на то, что ты все-таки не оказался злодеем. Герои — они нисколько не менее разрушительны и могут рассчитывать на любовь к себе только в кино.

— Я знаю, — пожал плечами Борис. — Мне примерно то же самое сказал следователь. Только в более «доходчивой» форме.

Женере рассмеялся, представив себе, в какой именно форме подавалась информация.

— Да нет, без рук, — пояснил Комбат. — Это же не тогда говорили, когда меня только что задержали, нет. Это буквально вчера, когда уже было понятно, что отпустят.