«Отсчет пошел»

Кутергин С.

Отсчет пошел

Двадцать первого мая тысяча девятьсот девяносто пятого года в Москве было тепло по-летнему.

Это было воскресенье. Вся Строгинская пойма Москвы-реки была заставлена автомобилями. Тем не менее человек, голосовавший у дороги, никак не мог уехать.

Он был среднего роста, лет шестидесяти на вид, с совершенно седой головой и объемистым брюшком. Несмотря на столь штатскую внешность, по выправке в нем можно было узнать военного, а по неосознанно властному взгляду — офицера, и не из младших. На нем была полосатая рубашка с короткими рукавами, намокшая от пота, и потертые брюки.

Неожиданно одна из машин остановилась. На капоте синего «жигуленка» красовался логотип известной московской газеты. Внутри сидели девушка-корреспондент, молодой парень-фотограф и примерно того же возраста шофер.

— Ребята, до Рублевки не подбросите? — начал человек с улицы.

— Хорошего человека отчего ж не подбросить? — ответил фотограф. Вообще-то фотографы обычно бывают странноватыми молчунами, но этот явно был шутником и душой компании. — Вроде и человек пожилой, солидный, а попутки стопите, как старый хипарь… Ну-ка, Ирка, потряси его!

— А вы что, ребята, и вправду журналисты? — спросил, оглядываясь, пассажир.

— Да нет, — продолжал фотограф. — Мы угонщики. А журналисты у моста пописать вышли. Ну и забыли ключи в дверях.

— Ну и что теперь?

— Как что? — подключилась к разговору девушка. — Щас в тайгу, до зимы перекантуемся, а потом — через Берингов, как замерзнет… Там, правда, в тайге питаться нечем, ну так вы же с нами поедете? Вы вроде мужчина упитанный, если по кусочку отъедать — как раз до зимы хватит… Так что вы сидите и не дергайтесь, а то из диктофона пристрелю!

— Хорошая перспектива… Ну, закусывать-то вы в тайге, скажем так, без меня будете. А выпить сейчас вместе не слабо? Вы водку-то пьете?

— Водку… теплую… из ларька… в жару… за рулем… пьем, конечно! Ирк, а ты будешь?

— Ага… Сейчас сами напьетесь, меня напоите, а потом будете меня раздевать и насиловать, — сладко потянулась девушка.

— А то! — облизнулся фотограф. — Чему ж нас, спрашивается, пять лет на журфаке учили?

— Кого пять, а кого и все десять, — поправила его девушка. — На первом курсе.

— А чего? Зато какой мне там позавчера юбилей отметили! Обцеловали всего. Я начинаю рассказывать, как зарубежку с первого раза сдавать, а там девчонки молодые, красивые, в рот смотрят…

— Это они на зубы твои смотрят, — уточнила девушка. — Курить надо меньше.

— Был я как-то раз у вас на журфаке, — сказал пассажир. — Лестница там хорошая. С колоннами.

— Да уж, с колоннами, — фыркнул фотограф. — Году в пятидесятом поступили туда две девицы. Ну такие бляди были — пробу негде ставить! Уж на что на журфаке этим удивить некого — но и то народ ежился… Короче, в один прекрасный день Господу это надоело, обратил он их в колонны и поставил по обеим сторонам парадной лестницы. И сказал: как только пройдет между этими колоннами хоть одна девственница — превратятся они обратно в людей. Вот они и стоят до сих пор… Ирк, ты между ними ни разу не ходила?

— Да я там до прошлого года чуть не каждый день пробегала.

— А, ну да… То-то, я смотрю, они толще стали…

— Куда сворачивать-то? — в первый раз открыл рот шофер. Они выезжали с МКАД на Рублевское шоссе.

— Да куда-нибудь в лес. Чтоб там костерок можно было развести, чтоб ручеек бил… И главное, чтоб спиртное рядом продавали.

— Знаю я такое место. Жил здесь. Щас, еще минут десять.

Действительно, через десять минут машина уже стояла на скрытой в сосновом лесу полянке. По краю полянки бежал небольшой, но шумный и прозрачный ручей. Пассажир с Ирой выбирали место для пикника, а двое других, пыхтя от натуги, таскали за ними ящик со спиртным и туго набитую холщовую сумку с едой. Наконец устроились у ручья. Сели прямо на землю. Машину оставили в другом конце поляны. Если там и был спрятан диктофон, то шум ручья заглушал все звуки.

Лица у всех четверых сразу стали серьезными.

— Слушаю вас, товарищ генерал, — произнесла Ирина.

Дело в том, что это были не просто ребята.

Группа «Д» — так называлось самое засекреченное подразделение ФСК. Это была группа молодых людей, девушка и два парня, тренировавшиеся на закрытых базах по нескольку лет, обученные множеству боевых искусств, обладающие гигантской эрудицией и молниеносной реакцией, прошедшие курс психологического обучения по спецметодикам — элита из элит, о которой знали лишь несколько посвященных в высшем руководстве страны. Потому что группа «Д» выполняла такие задания, которые не мог выполнить больше никто в стране. А может быть, и в мире.

Руководителем всех групп «Д» и автором самой идеи был генерал ФСК Леонид Юрьевич Гриценко. Он лично отбирал людей в группу и всегда мог положиться на них. Сейчас он сидел на траве среди своих подопечных. Сегодня пришлось устроить инсценировку из предосторожности: речь шла о новом задании, и надо было проверить, как работает «легенда».

— Ну что ж, — начал генерал, — можно вас поздравить. На журналистов вы, в общем, похожи. Одно плохо: слишком много хохмите. Журналист, особенно газетчик, — он обычно несколько более тупой и неповоротливый. Нет, конечно, там, где надо разговорить человека или вообще добыть какую-то спрятанную информацию, они любому простому смертному сто очков вперед дадут. Но словесные пикировки им, в общем, удаются с трудом. Это потом, при редактировании материала, все получается легко и смешно. А вот такая развеселая манера, как у вас, чаще всего свойственна именно пустозвонам, которые предпочитают не добывать материал, а выдумывать его. Впрочем, процентов семьдесят выходцев с журфака как раз такими и являются. Так что ничего страшного. Но все-таки надо быть посдержаннее, особенно тебе, Женечка. Там, куда вас отправляют, это пригодится.

— А куда нас отправляют? — спросил фотограф. Его действительно звали Евгением, а по документам (по очень немногим, конечно) он проходил как «Ен». — У нас же сейчас свободное время!

— Если бы… — вздохнул генерал. — Весь год я вас гонял как Сидоровых козлов, так что отдых вы заслужили. Но такие вещи, к сожалению, решаю не я. Так что готовьтесь.

— Что-нибудь серьезное? — второй раз за день раскрыл рот «шофер». Его звали Владислав, или «Сон».

Он вообще был очень неразговорчивым, замкнутым и в то же время весьма злоязычным человеком. Но прошлое у него было бурное, все в группе знали, кто он такой, и не обманывались на его счет.

— В том-то и дело, что не знаю. Вызвал меня вчера Крылов и говорит: давай мы твоих ребят на лето в Чечню отправим. Посмотрим, чему ты их научил.

— Все. И это очень плохо. Если не дают конкретного задания, значит, придется действовать по собственной инициативе. А она, как вы знаете, наказуема. Стало быть, если вы попадете в беду, то все свалят на вас. Если увлечетесь и наломаете дров — от вас откажутся. Крылову сказать, что он вас не знает и знать не хочет, — как два пальца обмочить. А если вы всю дорогу просидите тихо, он скажет: а какого черта мы тратим на них такие деньги? И все — подписывают приказ о расформировании, и поминай как звали группу «Д»…

— А чем мы им мешаем? — подключилась Ира.

— Чем? Ты знаешь, на сколько в прошлом году недофинансировали «Альфу»? Сколько недополучил спецназ? А это, между прочим, элитные части, они не один десяток лет существуют! Группа «Д» сейчас является единственным проектом «силовиков», который получает столько, сколько надо. Если Крылов и его гаврики получат доступ к этим деньгам — это ж они половину Испании на свои коттеджи смогут разобрать! Ну, в смысле, ту половину, которую еще не разобрали…

— Ну так это же естественно, что нам платят, а «Альфе» — нет, — продолжала Ира. — Вон мы насколько круче.

— С чего ты взяла? Ты что, Грозный брала? Дудаевский дворец штурмовала? То, что ты серьезный человек, — это еще доказать надо. Да и даже если так, ты что думаешь, у нас платят тем, кто круче? Не та страна, девочка моя. Здесь один не выживешь, надо знакомых иметь. И никакой супермен тут ни на какой секретный завод не проберется, если сторожу дяде Васе бутылку не поставит. Да еще и не выпьет вместе с ним. Потому что если ты простому русскому человеку сразу деньги предложишь — он на тебя посмотрит, как на врага. Нет, ты с ним выпей по ноль-пять без закуси — и он для тебя в лепешку расшибется и все для тебя сделает. И так везде — от Семижопинска какого-нибудь до Кремля. А уж пить я умею, этим меня Господь наградил. И знаю с кем. И имею возможность пить с нужными людьми. Поэтому и деньги получаю сразу и столько, сколько надо. Думаешь, тот же Крылов не хотел бы на моем месте оказаться? Тем более что он мне и начальник, и старший по званию… Но в те кабинеты, где я пью, его не пустят даже посуду мыть.

— А почему так? — спросил Ен.

— Не знаю, — вздохнул генерал. — Везет мне. — Видно, ему не хотелось развивать тему. — Я Крылову сказал, что тренировочный цикл еще не закончен, так что я ничего гарантировать не могу. Дело, как видно, дрянное, поэтому вы можете отказаться. Конечно, он доложит об этом на самый верх, и кран нам после этого на некоторое время перекроют, но потом, дай Бог, все образуется. В общем, вам решать.

Молчание длилось несколько минут. Наконец Ира тряхнула головой и спросила:

— Леонид Юрьевич, когда нам приступать?