«Pig in a Poke»

Pig in a Poke (fb2) - Pig in a Poke (Позывной Шульга - 1) 1166K скачать: (fb2) - (epub) - (mobi) - Александр Владимирович Сурков

Александр Сурков

Pig in a Poke

Сергею Карабину (позывной Старлей), который погиб.

Сергею Мандалине (позывной Пес), который выжил.

Благодарности

Наталья Жигун, Андрей Серветник, Вячеслав Нестеров, Тарас Обоиста, Назим Назимок — за первое, самое тяжелое чтение сырого текста и поддержку.

Максим Цыганок — за медицинские консультации. Взгляд хирурга, работавшего в АТО, дорогого стоит.

Мартин Брест, Константин Фартушный, Сергей Остаповский — за консультации и замечания по оружию и военно-технической специфике АТО. Благодаря их боевому опыту удалось избежать досадных ляпов и дилетантизмов.

Юлия Оскольская, Роман Костенко, Анна Стативка, Игорь Слободянюк, Андрей Серветник — за вычитку и правки. Приятно иметь дело с профи.

Всем первым читателям, которые дали позитивный настрой…

«Поросенок в мешке» или «кот в мешке» — решение, которое принимается без учета последствий.

Тайна смерти — вот ось, вокруг которой вертится наша цивилизация. Религии, философии, моральные кодексы, в конце концов чисто житейские ответы на вопрос: «Что хорошо, а что плохо?» — все они, в конечном счете, упираются в непреложный факт: рано или поздно все мы покинем этот «реальный» мир. Правда, происходит это по-разному.

Именно поэтому окончательный инструктаж перед заброской проводил патологоанатом.

— Ты ж воевал в четырнадцатом. Вы ж все ***банутые, после тех замесов, вам что труп, что бревно. Сколько их загрузят в машину, десятка три? Свежих? Ну и херня. Запах едкий, полно бактерий, так что дыши через фильтры и опасайся прямых контактов … А остальное чисто на психике. Их корежить по дороге начнет, но если рефрижератор, то процессы замедлятся. И задубеют скорее. В общем, самое главное, с ними не начинай разговаривать. Иначе крышу рванет. Ну то таке. Психология человека странно устроена. Нам кажется, что они живые, просто уснули…

Первые два часа в глубине заваленного телами убитых рефрижератора… Шульга провел это время — вспоминая напутствие дяди Миши, полученное на крыльце мариупольского морга. Даже сверхсовременное снаряжение — созданное на небольшой фабрике в итальянской Генуе, специализирующейся на индивидуальных заказах для военных, аквалангистов и разного рода спасателей — не давало ощущение безопасности. За первые час-полтора он уже стал ощущать себя одним из остывающих тел, небрежно сваленных в груду. Реально, чуть не начал с ними болтать. Потом как-то привык и расслабился.

Шульга лежит под металлической рамой, сваренной из уголка так, что давления наваленных трупов он не ощущает. Упакован в подобие спального мешка. На самом деле — это защитный чехол с несколькими слоями. Сверху «Гортекс», не пропускающий влагу. Под ним — антибактериальная мембрана. Под мембраной — термослой. Внутри рефрижератора становится все холоднее, но Шульга отмечает это только по внешнему датчику. Ну и крайний слой — мягкий, поддуваемый уплотнитель, благодаря которому он до сих пор не отлежал бока. Сам он — в «мокром» водолазном костюме из многослойного неопрена, это на случай, если из машины придется выбираться до того, как ее разгрузят.

В металлический корпус рефрижератора сигналы спутников GPS не проходят. Не пробиваются и вышки мобильной связи. Но его тактический планшет, собранный в далеком Санкт-Ингберте, имеет встроенную систему инерциальной навигации. Она не требует сторонних источников, но позволяет отслеживать маршрут, хоть как-то развлекая его в дороге.

Вот сейчас, например, он знает, что машина пересекла границу с Россией и кружит по второстепенным дорогам.

Близость массовой смерти предельно обостряет и без того хорошо натасканное войной подсознание.

Смену суток Шульга ощутил всем телом. Он приподнял руку и поднес к глазам циферблат «фартовых» старых G-Shoсk, с которыми прошел всю войну. Так и есть — ноль часов, три минуты…

1. Прибытие

Пятница 28 июля 1:24

Видавшая виды фура подъезжает к Ростову. Тягач — старый КАМАЗ с таганрогскими номерами, прицеп — потертый рефрижератор. В кабине двое. Старший, сопровождающий груз — усталый мужик в зеленой форменной «русской горке» без знаков различия. За рулем тертый гражданский мужик. Старший дремлет, водила молча крутит баранку.

— Ни хрена я в этом навигаторе не понимаю! — очнувшись, говорит старший. — Далеко еще?

— Подъезжаем. Вон уже указатель «Ленинакан», справа будет военный аэродром. Дальше пойдем по главной, километра через три поворот, там по Дачной до Таганрогской. Потом дворами на Медицинскую, за перекрестком налево и опять во дворы. Минут через двадцать будем.

Сопровождающий прячет купленный недавно и оказавшийся бесполезной игрушкой навигатор. Расслабился, всматриваясь в темноту, разрезаемую светом фар.

— Нас точно сегодня разгрузят? — в свою очередь интересуется едва ли не в сотый раз водила.

— Да точно! Я же звонил. Ждут…

Третий пассажир, о присутствии которого не догадываются ни водитель, ни старший, тоже отслеживает маршрут. Правда пользуется он не дешевым «Престижио», а продвинутой системой в титановом корпусе с буквенно-цифровой маркировкой.

Минут через пятнадцать фура, миновав приземистое серое здание КПП с большой красной надписью «1602-й военный клинический госпиталь Министерства обороны Российской Федерации» и, неуклюже покрутившись по дырявому асфальту мимо обветшавших хрущевок, упирается в неприметные хозворота.

Ощутив, что машина остановилась, нетабельный пассажир разминается. Четыре часа пути, невзирая на подготовку, вымотали его не меньше, чем двоих легальных попутчиков…

Не обманул старший водителя, их действительно ждут. Фары освещают троих охранников. Караульные в касках, бронежилетах, вооружены новенькими автоматами. Такое впечатление, что под охраной у них не медицинское учреждение, а стратегический объект. Так оно отчасти и есть.

Один из караульных, щурясь, машет рукой, требуя погасить свет. Водитель выключает фары, оставив габариты и освещение в кабине.

Сопровождающий выпрыгивает на асфальт, разминая спину потягивается.

Широко и крепко шагая, к фуре подходит дежурный по КПП. Военные оглядывают друг друга, словно обнюхиваются два битых жизнью караульных пса.

Сопровождающий протягивает документы. Дежурный их внимательно рассматривает, и возвращает.

— Что так долго?

— Маршрут новый, дорога в хлам. Из Новоазовска по графику выбыли в полдесятого, но по новой инструкции шли, «огибая крупные населенные пункты и оживленные блокпосты» — процитировал он на память. — Все двести двадцать верст, что твой танковый полигон. Мимо деревень чуть не на брюхе пришлось ползти. Нигде ни знаков, ни указателей. Два раза свой поворот проскочили.

Дежурный кивает, удовлетворившись полученным объяснением.

— Ладно, сейчас осмотрим и все. Открывай! — говорит он водителю. И назад, одному из своих, — Бусыгин, залезь!

Водитель спускается, идет назад, по ходу надевая толстые рабочие перчатки.

Пассажир в рефрижераторе выключает планшет, на ощупь прячет его в штурмовой рюкзак, подтягивает под руку изготовленный к бою короткий автомат с вороненым глушителем, замирает.

— Сам откуда? — спрашивает дежурный сопровождающего.

— Саратов. Точнее Энгельс. Аэродром. Батальон охраны. Капитан, начальник дежурной смены.

— Я новочеркасский. Росгвардия. Ты что, доброволец?

— Ну, типа, да. Сам знаешь как оно. Пригласили куда положено, предложили рапорт писать…

— Понятно. Ну и как там? Нам ничего почти не рассказывают…

— Деньги, конечно, платят. За сопровождение так и вообще тройной оклад. Да только как на этих посмотришь, так никакого бабла не хочется. Сейчас, говорят, меньше стало, а в позапрошлом — каждую неделю возили.

Водитель, сорвав пломбу, отбрасывает одну из створок. Бусыгин, ежась и дыша ртом, освещает фонариком утробу рефрижератора. Дежурный тычет оттопыренным большим пальцем через плечо:

— Сколько там?

— Да кто ж их на загрузке считает. Все бегом, в темноте. Только смотрим, чтобы местные не попадались, пусть сами их и хоронят.