«Крылатая пантера»

Крылатая пантера (fb2) - Крылатая пантера 1263K скачать: (fb2) - (epub) - (mobi) - Данила Олегович Врангель

Секс с Сатаной

Серый лист бумаги, лежащий на столе словно пыльный лопух, угнетал.

Медленно, а потом всё быстрей и быстрей, он принялся карябать на бумаге словосплетения, похожие на сцепившихся чёрно-белых змей, свивающихся в оргазме.

Оргазм, в каком-то смысле, испытывал и он. Семантика всегда манила неясностью и величием пустоты, из которой возникали концепции и смысл, то есть Логос.

За это, конечно же, нужно было платить.

Когда-то некий горбатый философ отметил, что с появлением печатного станка дьявол поселился в буквах. Горбун оказался прав. А буквы видоизменились, ушли из чернил и оплели своей змеиной паутиной весь мир.

Это, конечно, так.

Выходит, я – слуга дьявола? Как и многие другие, не осознающие этой простой мысли и работающие на Сатану, получая в качестве оплаты лишь оргазм эксгибиционизма и постоянную неудовлетворённость итогами своей перманентной мастурбации на бумаге.

Он пристально посмотрел на лопух, лежащий на столе. Тот молча прикидывался листом бумаги формата А-4.

Сатана… Сатана… Сатан… Сатанище…

Мда…

Но руки тянулись к мастурбации. Привычка, наверное. Рефлексия, зависимость, нервное напряжение, психопатия трансцендирования, магическое действо с нитями, концы которых в руках Неведомого.

Он написал, обмакнув перо в чернила: «Женщина в белом взошла на мост».

А может на подмостки? А может мужчина? Или девочка, или мальчик, или старуха с корытом, или старик с лопатой?

Черт, при чем здесь секс? Дед с лопатой меня не интересует, как и старуха с корытом. Девочка или мальчик? Тоже нет. Педофилии не наблюдается. Женщина. Только женщина!

Мысли опять расползлись, словно тараканы. О женщине французы уже написали всё. Закончили призывом искать её.

Внимательно осмотрел лопух с накарябанной фразой. Дописал: "Стояла звёздная ночь"!

А почему не дождливый день? Подсознание хочет трахнуть эту женщину на мосту ночью и при звёздах?

Чего же ты хочешь, Дьявол?

Я знаю. Я уже знаю. Тебе нужны медиаторы-посредники. Чтобы создавать мыслеформы и путать человеческие души на пути к истине, которая во мгле.

Опять какая-то патетика. Маразм… Мозги что ли сохнут? Истина, которая во мгле… Или во Мгле?

Нет, я поступлю по-другому.

Он написал:

«Медиум не смог побороть искушение и занялся сексом с Сатаной на листе лопуха. Напарник оказался бисексуалом, но процесс пошел.

Сатана визжал и царапался словно черная, тощая кошка, запертая в тёмной комнате и прикидывающаяся, что её там нет.

Его и не было! Были мыслеформы. Это пострашней Реальности.

- Ты инкуб?

- А-а-а-а-а-а-а!...

- Ага, суккуб! Эт-то нам и надо! Подай голос, милая!

- Агр-р-р-р-р-р-р…

- Зачем столько негатива? Зачем столько экспрессии? … На! На! На! На!!! И ещё… Ещё!.. Ещё!!!

Монада мыслеформы вечна. Она не имеет начала и не имеет конца. Она имеет только определение. Это магическое кольцо Мёбиуса, существующее вне Вселенной, вне Пространства и имеющее только одно проявление – Настоящее.

Секс с Сатаной ушел в Вечность".

Просмотрел написанный текст, потом взял лопух и кинул его в окно. Ураганный ветер подхватил А-4 и понёс по бескрайним просторам Вселенной.

Я русский офицер!

— Что–то я не понимаю, это туча или смерч или ещё какая–нибудь восточная пакость, но радары ничерта зафиксировать не могут – песчаная буря, кошмар радиоэлектроники, – выговорил сержант, глядя то в монитор радара, то в оптическую стереотрубу. Добавил: – Но на горизонте что–то происходит. И очень непонятное. Неужели моджахеды?

— Сколько до зоны этого непонятного? – спросил капитан, изучавший карту местности.

— Тридцать два километра. Мы на возвышенности, иначе могли бы и не увидеть.

— Какие данные по спектрометру и радиоперехвату?

— Никаких. В эфире только разряды песка, а спектрометр ничего не отображает, кроме кварца. Но там что–то происходит. Я это чувствую шкурой.

— Петренко, подними чувствительность своей шкуры, и проясни детали. Нам неожиданности не нужны. Хотя мы и под прикрытием американских установок ПРО, но я не особо верю американцам, а ещё меньше их зенитным установкам. «Пэтриот» давно пора сдать в утиль–сырьё. Это уже не ракеты. Если у моджахедов окажутся русские «Шершни», «Пэтриот» и мявкнуть не успеет. – Добавил: – И мы тоже. Смотри, Петренко, не прогляди нашу смерть. Выдай на шлемофоны команду «Полная боевая готовность».

— Есть!

Сержант сделал несколько переключений на переносном пульте управления. Заработала селекторная связь. На связи был Тайфун. Майор, командующий батальоном прикрытия, расположившимся в Аравийской пустыне.

— Капитан, что там происходит на горизонте? – спросил майор.

— Мы с сержантом смотрим это кино десять минут. На мой взгляд, начинается пустынный смерч. Идентификации по целям нет никакой. Но как–то всё подозрительно. Такого раньше не было.

— А что говорят американцы?

— Они замолчали. Сообщили, что проводят срочный ремонт систем связи, – что–то у них из–за вспышки на солнце вылетело, – и включатся через час.

— Слушай, а по моей информации они двинулись на Запад.

— Блин, Тайфун, этого не может быть. А что говорит Врангель? Он почти местный и в полном контакте с янки.

— Врангель думает.

— Ну, пусть подумает, но весь наш батальон в полной боевой, как и положено. Спутники сообщают, что всё чисто, но им, в такую погоду, верить сложно.

— Да, – молвил Тайфун, – им вообще верить сложно. Они сделаны совместно с американцами. Там стоят кое–какие блоки Пентагона. Зачем на наших спутниках стоят блоки, произведенные в США? Я ничего не понимаю в этой дурацкой демократии в армейских отношениях.

— Я тоже, – ответил капитан. – И вообще, вся эта идея о совместном контроле района, на мой взгляд – полный бред. Мы косвенно подчиняемся генералу США. Мне это не нравится.

— Мне это тоже совсем не нравится. Но вышло так, что я майор, а он генерал. Что–то переигрывать было поздно. А субординацию необходимо блюсти. Так решили и в Брюсселе и в Москве и в Минске.

— А что решили в Исламабаде и Ливане?

— Да ничего пока не решили. Пытаются выйти на командующего исламского корпуса, но я им не верю. Они в курсе. Они полностью в курсе того, что, где, когда и как происходит. И при чьём участии. Ничего, как только ко мне в руки попадёт кто–то с той стороны, то я из него вытяну всё.

— Тайфун, мне ещё кажется, что американцы ведут двойную игру.

— Ты не ошибся в подозрениях. У меня есть расшифрованные радиоперехваты. Янки мутят воду, и шарят там руками, надеясь на рыбу покрупней. Для них это может невесело закончиться, если я доведу свои исследования до конца. Ведь блять буду, слиняли собаки! Просмотри в оптику на их позиции. Всё видно с первого взгляда! ВЧ антенны стоят на месте, но кругом ни души. А бури то пока никакой нет. Мерещится что–то на горизонте – и всё.

— И отключили связь.

— И отключили связь!!! У меня там, типа, дружок есть. Майкл его зовут. Так и тот пропал из эфира. А он секретарь генерала. Всегда мне всякие сплетни о нём рассказывал, про баб его, про собак…

— А про тактическую военную доктрину не рассказывал?

— Оооо!.. Прожужжал все уши! Мы с русскими друзья навек. А дружим против арабов.

— М–да, не сильное откровение…

— Ну, и я о том же. Это враньё, а не откровение. Они ведут с крайне правыми ультра исламистами сепаратные переговоры. Они покупают себе отсутствие потерь. Они гандоны, а не братья по оружию. – Слышно было, как Тайфун сплюнул. – Но и это не всё! Мне просочилась оперативная информация, что они платят деньги Госсекретарю и президенту США. Подумай чьи.

— Что ты говоришь? – изумлённо молвил капитан.

— Ты знаешь, что у меня почти не бывает проколов в оперативке.

— Да, Тайфун, знаю…

— Вот и делай выводы. Кстати, там, на горизонте, может двигаться газовая атака. Учти это.

— Уже учёл. Всё под контролем.

— Да дай то бог тот контроль. Ладно, кончаю связь. Отслеживай смерч, ты же ближе от меня к нему на десять километров. А это уже цифра.

Тайфун отключился. Капитан задумчиво изучал темную, мутную полоску на горизонте. Сказал сержанту:

— Если это ползут пустынные танки, то они пролетят по приближении двадцатикилометровой отметки. Она пристреляна кумулятивом на двести процентов.

— Да знаю я, – ответил сержант. – Сам автоматические ловушки ставил. Боюсь одного – ракет. Мне говорили ребята из разведки, что янки продали чуркам свои тактические А–10 мощностью одна килотонна. Там плутониевые боеголовки.

— Этого не может быть, – усмехнулся капитан.

— Почему?

— Потому, что не может быть. Ты не представляешь себе степень охраны и защиты ракет подобного рода.

— Возможно, но я представляю себе способности моджахедов в торговле.

Восточный ветер Аравийской пустыни завывал как пещерный лев. Резкий сигнал монитора заставил обоих бойцов кинуться к экрану. Целеопределитель ясно указывал на ракетную атаку. Классификация объектов нападения фиксировалась. Капитан закричал в селекторную связь:

— Тайфун!!! Атака системой А–10

— Я русский офицер! Кто–то не понял? Я вижу, что поняли. – Прошелся вдоль понуро стоявшей шеренги бойцов разномастных кровей, угрюмо поглядывающих на него. Продолжил хриплым голосом со стальными обертонами в тексте. – А поэтому мы будем делать всё по–русски. А? Майкл? Тебе понятно, что я говорю? Что молчишь, американская сволочь? Кто, блять, затеял бойню? Да ваши цереушники, это знает даже дохлая ворона! А теперь собирают сессии ООН, ля–ля–ля… хо–хо–хо… Непредсказуемый выброс энергии исламизма. Передача тактического ядерного вооружения бригадам Аль–Каиды, якобы, Белоруссией… Подводные лодки в степях Саудовской Аравии… Да вы и на одном поле сесть с Белоруссией не имеете права, американские недоноски! Верно, Данила? – повернулся к стоящему позади него бойцу, держащему под прицелом шестиствольного пулемёта шеренгу, укомплектованную, в основном, неграми, итальянцами и албанцами. – А? Врангель, чего молчишь?

Напарник майора российской армии сплюнул и молвил, недобро глядя на шеренгу:

— Да вот, командир, подсчитываю в уме количество патронов в ленте на погонный метр.

— Это, Данила, полезное занятие. И весьма, ябскл, перспективное в свете сложившейся, а также и далее развивающейся ситуации. Что!!! – !!! – !!! – неожиданно заорал, злобно окинув взглядом шеренгу. – Жить, вашу мать, захотели? И не просто жить, а за счёт моего батальона? А? А? А? Вы думали, что русская бригада состоит из одних лохов, недоумков и неврастеников? Вы думали, мы убежим с поля боя? С поля, бой на котором идёт до сих пор по вашей, – указал пальцем на громадного негра, с генеральскими знаками отличия, – умной, как вы посчитали, идее и политике, которую я называю политикой трусливых недоносков. Гдееее!!! Где, блять, мои люди? Я скажу тебе, где… – уставился на американского генерала. – Они сгорели заживо в ядерном пламени боеголовок, которые созданы в США… В СШАааааа!!!... Этой стране уродов, перверстов и недоносков… А где же, генерал, твои, сука, люди? А? А? А? Я скажу тебе, чёрная крыса… Хотя ты и сам знаешь всё. Они, твои афроамерикомексиканцы, ушли со своих позиций за час до атаки. Они увели свои противоракетные установки и мы, русские, остались с голой жопой против килотонных снарядов… Но, Данила, ты же знаешь, мой батальон лёг недаром. Противник был уничтожен на сто процентов, но ракеты с боеголовками А–10, к сожалению, уже летели в нашу сторону. Нам с Данилой повезло, мы находились в командном убежище, прикрытым бетоном, смешанным с обедненным ураном. Мы остались живы, но триста человек сгорели. А вот тебе, генерал, не повезло… Твой вертолётик притормозили мы. Ты не ожидал, что над нашими позициями нельзя пролететь безопасно. Не ожидал? Не ожидааал…

— Командир, время идёт, – подал голос Врангель. – Связи нет, но наши сюда успевают позднее, чем моджахеды. Я сам всё просчитал на калькуляторе. Компьютеры все вырубились из–за ядерной электронной волны. И пще, Тайфун, давай их кончать и линяем…

— Да нет, Данила, так нельзя. Они наши союзники, даже более того, я подчиняюсь этому черножопому генералу, который убил людей моего батальона. Не буду же я уподобляться ему, этой чёрно–бледной крысе. Нет, так не п