«Меч тамплиеров»

Пол Кристофер

«Меч тамплиеров»

Марии, Ною, Челси и Гейбу с огромной любовью посвящается

Хочу поблагодарить Брента Говарда и Клер Зион из Национальной сельскохозяйственной библиотеки за подаренную идею. Обворожительную Леору, лучшую в мире сиделку, и ее жениха, Раффи Вануну, позволившего позаимствовать его имя. Счастья вам!

Где твоя могила, сэр Артур О'Келлин?

Где твоя могила, славный рыцарь мой?

Где весна и ветер, на горе Хелвеллин,

Под главой березы молодой!

Дуб, что рос когда-то, шелестел листвой.

Бури свист и грохот выносил зимой,

Пал, не удержал он кряжистого тела,

И над ним береза вырасти успела.

Кости рыцаря — прах,

Меч истлевший в руках.

Но душа, верю я, в небесах.

Сэмюэл Тэйлор Кольридж. Могила рыцаря.

(Перевод Андрея Дерябина)

Hie jacet Arthurus Rex quandam Rexque futures.

Здесь покоится Артур, король былого и грядущего.

Сэр Томас Мэллори. Смерть Артура

Слава Тому, кто перенес ночью Своего раба, чтобы показать ему часть Наших знамений, из Заповедной мечети в Масджид ал-Акса, окрестностям которой Мы даровали благословение. Воистину, Он — слышащий, видящий.

Коран, сура 17 «Ночной перенос», в которой Пророк являет великие чудеса на руинах Храма Соломона

И прострет Он руку Свою на север — и уничтожит Ассура и обратит Ниневию в развалины, в место сухое как пустыня.

Книга пророка Софонии, 2:13

1

— В «Коде Да Винчи» Дэн Браун изображал рыцарей-тамплиеров как истинных хранителей тайны потомков Иисуса Христа. В «Индиане Джонсе и последнем Крестовом походе» они выведены как бессмертные опекуны Священного Грааля. В кинофильме «Сокровище нации» Николас Кейдж находит несметные богатства, спрятанные ими под церковью Троицы в самом сердце Манхэттена. Религиозные учения говорят, что после победного завершения Первого крестового похода они владели Храмом Соломона в Иерусалиме и защищали паломников, держащих путь в Святую землю. Противоречиво, не находите? Правда же заключается в том, что это божье воинство на самом деле представляло собой шайку головорезов и вымогателей — первый в мире достоверный пример организованной преступной группировки, с секретными ритуалами и законами, которые мало чем отличались от нынешних законов сицилийской мафии, более известной как коза ностра…

Подполковник Джон Док Холлидей, черноволосый мужчина средних лет в обмундировании армейского рейнджера,¹ остановился посреди классной комнаты и обвел глазами студентов. Точнее, одним глазом — правым, поскольку левую глазницу закрывала черная повязка. Он рассчитывал на внимание аудитории или хотя бы на самый ничтожный интерес. И что же он увидел? Восемнадцать старательных четверокурсников, одетых в голубые форменные блузы, белые тенниски и серые брюки с тонким кантом. Все коротко подстриженные. Остекленевшие взгляды, какие бывают только на последнем занятии долгого учебного дня, начавшегося рано утром. Невероятно, но эти парни — сливки Вест-Пойнта. Выпускной курс, готовый пополнить молодыми напористыми офицерами пехоту, артиллерию, танковые войска. Но ни один из них не интересовался историей вообще и историей ордена Храма в частности. Будущие американские служаки! Хуа!² Холлидей продолжал:

— С главными трудностями участники Первого крестового похода столкнулись не во время, а по окончании войны. Боевые действия начались в тысяча девяносто пятом году, а в девяносто девятом крестоносцы захватили Иерусалим. И остались армией без врага… Больше не было безбожников-сарацинов. С кем сражаться? Рыцари к тому времени стали профессиональными солдатами, если можно так сказать. Богатейшие дворы Европы — Франция, Германия, Италия — пользовались их услугами. Их называли chevaliers,³ всадниками. Это позже романисты изобразили их пай-мальчиками, спасающими девиц и устанавливающими справедливость в мире. Но тогда они были убийцами. Вот так — коротко и доступно.

— Они были воинами, сэр, — заметил Белёк Тайванен, угрюмый финн из Небраски, получивший прозвище за неестественно бледную кожу и светлые, словно выцветшие волосы. Он собирался идти в пехоту и в подтверждение выбора носил на блузе значок в виде идиотских перекрещивающихся палок. А еще он утверждал, лишний раз доказывая свою непритязательность и глупость, что отправится служить в Форт-Польк в Алабаме, от которого остальные курсанты бежали, как черт от ладана.

— Нет, кадет, не были! А вот наемниками были. Они служили ради денег, а не каких-то там призрачных чести, долга, родной страны. А еще ради маленьких развлечений, вроде грабежей и насилия. В конце концов, убийство нехристей в одиннадцатом веке не воспринималось как грех. Напротив! Богоугодное дело. Им обещали, что в Святой земле их ждут богатство и слава. Слава пришла, а вот сокровищ, отобранных у безбожников, на всех не хватило. Тысячи рыцарей остались без средств к существованию, можно сказать, гроша за душой не имели. Многие вернулись домой, но обнаружили, что их земли, замки и прочее имущество присвоено хитрыми родичами, а то и продано за долги.

Холлидей перевел дух.

— А чем заняться солдату, который только и умеет, что сражаться и убивать? Куда приложить силы, если враги-безбожники перебиты, уничтожены? — Подполковник пожал плечами. — Он поступает так же, как и множество людей до него, еще со времен Александра Македонского. Он становится преступником.

— Как Робин Гуд? — подал голос Зитц Митчелл, тощий, прыщавый, начинающий лысеть очкарик.

Наблюдая за ним на протяжении четырех лет, Холлидей не уставал поражаться стойкости этого тщедушного человечка. Он ожидал, что Митчелл сломается еще в «Казармах зверя»,⁴ но прыщавый выдержал и не потерял стойкости духа.

— Робина Гуда придумали романтически настроенные поэты спустя несколько сотен лет. Люди, о которых я говорю, routiers,⁵ наемники, гораздо более походят на Тони Монтано из «Лица со шрамом». Марьелито,