«Достопамятная жизнь девицы Клариссы Гарлов»

Достопамятная жизнь девицы Клариссы Гарлов (fb2) - Достопамятная жизнь девицы Клариссы Гарлов [доработанный вариант] 4197K скачать: (fb2) - (epub) - (mobi) - Сэмюэл Ричардсон

Часть первая

ПИСЬМО I.

АННА ГОВЕ К КЛАРИССЕ ГАРЛОВ.

10 Января

Надеюсь, дражайшая моя приятельница и подруга, что ты ни мало не сомневаешься в том, какое я принимаю участие в восставших в твоем семействе смятениях и беспокойствах. Знаю, насколько для тебя чувствительно и прискорбно быть причиною всенародных разговоров. Однако ж не возможно никак, чтобы в столь известном происшествии, все касающееся до молодой девицы, отличившей себя отменными своими дарованиями и учинившейся предметом общего почтения, не возбуждало любопытства и внимания всего Света. Желаю нетерпеливо узнать от тебя самой все о том подробности, и каким образом поступлено было с тобою по случаю такого происшествия, которому ты не могла воспрепятствовать, и в котором по всем моим догадкам претерпел больше всех зачинщик.

Г. Дигс,^[1] призванный мною по первому известью о бедственном сем происшествии, для узнавания от него о состоянии твоего брата, сказал мне, что рана его не опасна, ежели не усилится у него горячка, которая относительно волнующихся его мыслей умножается очевидно. Г. Виерлей пил вчера у нас чай; и хотя по мнению всех не держится ни мало стороны г. Ловеласа, но как он так и г. Симес порочили чрезвычайно твоих родственников за грубой их с ним поступок, когда пришел он осведомиться о состоянии твоего брата, и свидетельствовать чувствуемое им сожаление о случившемся происшествии. Они говорили, что г. Ловеласу не возможно было не обнажить своей шпаги; и что брат твой или от своего неискусства, или от чрезвычайной запальчивости подвергнул себя первому удару. уверяют также, что г. Ловелас стараясь удаляться говорил ему: "Остерегайтесь г. Гарлов; в запальчивости вашей не стараетесь вы никак об обороне, и подаете мне над собою преимущество. Имея почтение к вашей сестре оставляю сие охотно, ежели – ____________________". Но слова сии учиня его еще злобнее, отняли у него весь рассудок; и он бросился с таким исступлением, что соперник его давши ему легкую рану, отнял у него шпагу.

Брат твой навлек на себя многих недоброжелателей, как высокомерным своим нравом, так и своею гордостью, нетерпящею никакого противоречия. Недоброхотствующие ему люди говорят, что при виде текущей из раны его крови в великом изобилии жар страсти его поприостыл гораздо; и что когда соперник его старался подавать ему помощь до прибытия лекаря, то он принимал услуги его с такою терпеливостью, по которой можно было судить, что посещение г. Ловеласа не сочтет он никак себе обидою.

Но оставим рассуждать людей как им угодно. Весь свет о тебе сожалеет. Какое твердое поведение без всякой перемены! Столько зависти, как часто сама ты говаривала, ошибаться во всю свою жизнь, не бывши ни от кого примечаемый, и не желая навлечь на себя ни от кого внимания о потаенных твоих стремлениях ко благу! Лучше быть полезною, нежели блестящею, выбрала ты для себя надпись, которую я нахожу весьма справедливою. Однако ж будучи теперь против твоей воли подвергнута людским рассуждениям и разговорам, ненавидима в недре своей фамилии за чужие преступления; какое должна добродетель твоя претерпевать мучение? На конец признаться должно, что такое искушение совершенно соразмерно с твоим благоразумием.

Все твои друзья опасаются того, чтобы столь жестокая ссора между двумя фамилиями не произвела еще какого нибудь бедственнейшего происшествия. Для сей самой причины прошу я тебя, учинить меня в состоянии по собственному твоему свидетельству отдавать тебе справедливость. Мать моя и все мы, так как и все люди ни о чем больше не говорим, как только о тебе, и о следствиях, могущих произойти от огорчения и негодования такого человека, каков г. Ловелас, которой жалуется открытым образом, что поступлено с ним дядьями твоими чрезвычайно презрительно и обидно. Мать моя утверждает, что благопристойность запрещает тебе теперь как его видеть, так и иметь с ним переписку. Она следует во всем мыслям дяди твоего Антонина, которой как тебе известно, удостаивает нас иногда своим посещением, и внушает ей, какой порок для сестры ободрять такого человека, которой не может иначе до нее дойти, как чрез кровь ее брата.

И так поспеши, любезная моя приятельница, описать мне все обстоятельства случившихся с тобою приключений, с тех самых пор, как г. Ловелас начал иметь с вами знакомство. А особливо уведомь меня о том, что происходило между им и твоею сестрою. Говорят о том различным образом, и полагают, что меньшая сестра похитила у своей старшей сердце ее любовника; заклинаю тебя изъясниться в том со мною обстоятельнее, дабы я могла удовольствовать тех, которым внутренность сердца твоего не столько как мне известна. Ежели произойдет еще какое несчастье, то чистосердечное описание всего случившегося прежде, может служить твоим оправданием.

Видишь, к чему обязывает тебя преимущество твое над всеми людьми одного с тобою пола. Из всех женщин, которые тебя знают, или о тебе слыхали, нет ни одной, которая бы не почитала тебя подверженною своему суждению в столь нежном и щекотливом деле. Одним словом, весь свет имеет глаза свои обращенные на тебя, и кажется требует от тебя примера; дай Бог, чтобы ты имела свободу следовать твоим правилам! Тогда, смею то сказать, все приняло бы настоящее свое течение, и не имело бы другой цели, кроме одной чести. Но я опасаюсь твоих надзирателей и надзирательниц; мать твоя имея в себе удивительные достоинства и способность управлять поведениями других, принуждена сама следовать чужим поступкам; твоя сестра и брат отвлекут тебя от настоящего твоего пути непременно.

Однако ж я теперь коснулась до таких предметов, о которых ты не позволяешь мне говорить пространно. Но извини меня в том; теперь уже ничего больше говорить о том не буду. Между тем на что мне просить у тебя прощения, когда я пользу твою почитаю своею, честь мою соединяю с твоею; люблю тебя, как еще ни одна женщина другой так не любила; и когда горячность твоя ко мне позволяет мне уже давно называть себя твоим другом.

Анна Гове.

P. S. Пришли мне список с духовной деда твоего, которую он учинил в твою пользу, и позволь мне показать то тетке моей Гартман; тем обяжешь ты меня чрезвычайно. Она уже давно меня просит достать ей ее прочесть. А между тем столько ты пленила ее твоими качествами, что не зная тебя лично, хвалит весьма расположение твоего деда, не ведая еще настоящей причины сей предпочтительности.

ПИСЬМО II.

КЛАРИССА ГАРЛОВ К АННЕ ГОВЕ.

В замке Гарлов 13 Января.

Насколько ты, любезная приятельница! приводишь меня в замешательство чрезвычайною твоею учтивостью! не сомневаюсь ни как в искренности твоей и чистосердечии; однако ж берегись, чтоб ты снисходительною твоею ко мне пристрастностью не подала мне случая подозревать несколько твои рассуждения. Ты никак не могла того заметить, что я у тебя выучила и переняла множество удивительных вещей, которые умею искусно в глазах твоих показывать так, как будто бы они собственно мне принадлежали; ибо ты всеми твоими поступками, всеми твоими словами, и всеми твоими взорами, изображающими столь живо твою душу, нимало не зная того сама, подаешь наставление той, которая имеет к тебе гораздо больше почтения, любви и уважения, нежели то тебе известно. И так, любезная приятельница! буду на предки в похвалах твоих несколько воздержнее, дабы после учиненного мною признания не нужно было подозревать, что ты находишь удовольствие хвалиться сама тем, что ты хвалишь себя, показывая наружно, будто хвалишь другого.

Правда, что в спокойствии нашего семейства учинилась великая перемена, и после несчастного того происшествия, в котором ты по дружбе твоей принимаешь столько участия, все в нем находится в чрезвычайном волнении. Я почитаюсь всему тому виною; желающие мне зла, пусть оставит сердце мое на собственное его расположение; весьма бы я была тронута бедственным тем случаем, ежели бы была пощажена по справедливости кем нибудь другим, а не собою; ибо по преступному или некоему чувствию нетерпеливости, произошедшей от того, что всегда было поступаемо со мною с послаблением, не сделала я привычки к укоризнам; или от сожаления, слыша поносимых за меня таких людей, которых я должна защищать, желала я многократно, чтобы кому нибудь было угодно взять меня к себе во время последней моей болезни, когда я еще наслаждалась дружеством, и добрыми обо мне мыслями всего Света; а больше еще для того, что от деда моего не получила никакой особливой отличности, за которую по видимому лишилась благосклонности моего брата и сестры, или которая покрайней мере возбудя в них ревность и опасение, лишила их всей ко мне горячности.