«Кольцо заветное»

Кольцо заветное (fb2) - Кольцо заветное 1891K скачать: (fb2) - (epub) - (mobi) - Алексей Иванович Ухин

А. Ухин

Кольцо заветное

Легенды, сказы, были

© Нижне-Волжское книжное издательство, 1989.

ОТ АВТОРА

Астраханская земля… Древняя, богатая славой громких имен и яркостью исторических событий. И современная, известная созидательным размахом ее трудолюбивых хозяев. Край щедрой, многоликой природы, неповторимых пейзажей волжского Понизовья. И еще — край седых преданий, древних легенд, передающихся из уст в уста сказаний давнего и не слишком давнего времени. Об этом наш рассказ.

…Когда-то давным-давно сюда, на земли Северного Прикаспия, прикочевали калмыки. Выходцам из далекой Монголии пришлись по нраву необозримые поволжские просторы с их обильным и сочным разнотравьем. Здесь кочевники обжились, и от поколения к поколению пошли гулять легенды и были о нравах и обычаях этого народа.

А позже, со времен захвата Астрахани Степаном Разиным, появились тут и тоже прижились донские и терские казаки — «беглые души» крепостников-помещиков. И, значит, к прежним сказаниям и былям прибавились другие, новые. А более поздние времена добавляли к ним свои предания и сказы, еще и еще — почти до наших дней.

Раскрой эту книгу, читатель, — и, может быть, со страниц ее повеет на тебя «историческим ветром» волжского Понизовья, этим неизъяснимым «ароматом эпох».

ЛЕБЕДЬ

Где-то в стороне от калмыцкого стойбища Кунь-Куни́, в глухих тростниковых зарослях затерялось озеро Харцаган. В переводе Харцаган означает — мелководье, мелкий берег. Но как знать, мелко ли там? Никто не измерял той глубины. Однако старики, в бытность свою молодыми, считали Харцаган бездонным. И, видно, не зря. А на озере том немало островков и заводей.

Как-то проездом через Кунь-Куни (а это в переводе — чужой человек) повстречал я старого калмыка. Разговорились. Я спросил: «А правда ли, дедушка, что на Харцагане лебеди водятся?» — «Правда, сынок, — последовал ответ. — И среди них есть один, который по утренним и вечерним зорям издает громкий и протяжный клич, похожий на стон. В селе из рода в род передается сказ, — продолжал старик, — будто не одна и не две сотни лет прошли с того незапамятного года, когда на приволжские просторы Каспия из Джунгарии прикочевали калмыки и поселились в этих местах. А привезли они тогда в качалке девочку Гилю из семьи старого Очира. И когда она подросла, то превратилась в стройную, несравненно красивую девушку.

Однажды стояла она на берегу озера. Вдруг видит: на глади вод, как в зеркале, отражение статного юноши.

— Почему ты здесь? — только и спросила молодая калмычка и убежала в свой поселок — хотон.

Через несколько дней, когда красавица на том же месте набирала воду, снова появился юноша. На этот раз Гиля оказалась не из робких. Ничего не сказав, она куда-то ушла, но вскоре вернулась и привела под уздцы двух коней.

— На этом поскачу я, а на гнедом — ты. Садись и — айда в степь!..

И они вихрем умчались вдаль.

С тех пор все чаще и чаще стали встречаться они у озера Харцаган. В проникновенных, душевных песнях и нежных словах поведали друг другу молодые о своей светлой любви.

Как-то юноша сказал:

— Гиля, без тебя мне невмоготу. Хочу быть с тобой навеки. Веди меня к отцу.

— Отец мой не позволит калмычке стать женой русского.

…Ходил ли юноша к ее отцу, нет ли, кто его знает, но только видеть милую не удалось ему больше. Отец, узнав об их любви, умертвил дочь и бросил в озеро. Говорят, влюбленный жених отыскал ее и схоронил на острове. А сам превратился в лебедя. И поныне тот лебедь сторожит могилу возлюбленной, не отходя от нее ни на шаг.

Бывает, если кто-нибудь нарушит покой лебедя, он встрепенется, и кличет, и зовет, зовет: «Гиля… Гиля!..»

ЛОТОС

В давние времена от залива Большая Чада́ ерик по тростниковым зарослям шел. В пору половодья щедро наполнялись от него водой многочисленные озёра. И в том краю каждое лето, сказочно благоухая, цвел лотос. В полуденный зной лепестки свертывались и на них душистые росинки выступали. А запах… запах какой-то особенный был: он кровь молодую волновал, что-то обещал, звал куда-то…

Сказывали деды внукам, а когда внуки сами дедами становились, то молодым пересказывали, что будто в то время у залива Большая Чада в кибиточном стойбище девушка жила — красоты необыкновенной. Со всей округи съезжались сюда парни, чтобы посмотреть на красавицу.

Крепко любил ее сосед по кибитке. Но глаза гордячки другого приметили, и Цаган — так звали ее — убежала к этому своему избраннику. Под свист шальных песен ветра всю ночь провела она с возлюбленным. И, говорят, пришельца того на Волге потом видели. Он плавно раскачивал лодку, убаюкивая в ней другую девушку…

Покинутая любовником, Цаган решила вернуться к соседу по кибитке. Утром, когда она шла за водой, навстречу ей откуда ни возьмись — юноша. Побежала к нему Цаган, но чем скорее хотела приблизиться, тем всё быстрее удалялся он от нее. Когда же она, казалось, вот-вот настигнет его, юноша бросил в воду горсть колючих орехов чилима и проговорил: «Цаган, я любил тебя, верил, но ты изменила мне и подарила свое сердце другому. А теперь ищешь встречи со мной. Нет! Сумей сначала искупить вину, тогда станешь моею. А для этого пройди через весь залив босой. За неверность другу тебя будут обжигать колючие шипы водяного ореха. Знай: измена больнее. Выйдешь к протоке, твоему взору откроется озерная гладь, усеянная розами. Цветы эти я назвал своим именем — Лотос. В полуденный зной все лепестки закроются. Один из них скроет меня. Если ты найдешь этот цветок среди тысячи других, будешь счастлива».

Сколь воды с тех пор утекло! Цветы покинули Большую Чаду — место измены. Теперь они красуются у самого синего моря, Каспия; по-прежнему, трижды в день, меняют окраску, так же источают на всю округу неповторимый аромат, а в полдневный жар сворачиваются…

Так и не сумела Цаган вернуть своего счастья. Кукушкой век прожила и скоро состарилась. А юноша Лотос, превратившийся в цветок, так и остался молодым. И тот цветок вечно жив и все так же чист и великолепен среди неувядаемых каспийских роз.

УТТА-АНДРАТА

Надо же было такому случиться: родились оба мальчика именно весной, в одночасье. Росли близнецы в хотоне Солнечный, что растянулся по берегу озера, богатого рыбой и дичью.

Говорят, что в тот самый вечер, когда в кибитке появились на свет братья, из ивовой рощи плач донесся: то рыдала малая совка — сыч. Если верить приметам, это она беду накликала.

— Кому-то горевать и слезами обливаться, — поговаривали старики, боязливо косясь в сторону леса. Но ничего худого не случилось. Со временем и вовсе забылось все это. А братья? Они подросли, овец пасти помогали, а когда стали совсем взрослыми и сильными, в море рыбачить ушли. И были они как две капли воды похожи, даже по одинаковой родинке у того и другого виднелось чуть повыше правой брови.

Приехали как-то близнецы на промысел рыбу сдавать, смотрят — дивчина пожилому человеку помогает; видно, тот отцом ей доводился. Поглядели парни на красавицу по имени Бося — да и влюбились в нее. И что же? Как улов скопится, они паруса на реюшке подымут, и мчит их лодка навстречу счастью.

Кого их них Бося любила больше, трудно сказать. Постоит, пошутит с Андратой, потом к брату его, Утте, подбежит, улыбнется ему…

Пришло время семьей обзаводиться. И решили братья между собой договориться, кому ее мужем стать. Долго спорили, не уступая друг другу, и наконец порешили: пусть дивчина сама выбор сделает.

Как-то ясной лунной ночью катались они втроем в лодке. Море было спокойно. О чем они говорили? Легкий ветерок дул с берега и не доносил их слов…

И позже видели их всех вместе — там же, у крутояра, в заливе Мечетный.

Вот что гласит сказанье.